Меч над пропастью
Шрифт:
Поднявшись, Тревельян задернул тяжелый полог из шкур горных кенгуру. В шатре стало сумрачно, свет сочился только в отверстие у вершины центрального столба. На лицо владыки кочевников легли тени, и его сероватая кожа приобрела цвет пепла, смоченного водой. Волосы падали на мощные плечи Трубача, струились по обнаженной груди и спине, похожей на выпуклый щит. Он сидел вполоборота к Тревельяну и казался спокойным, но это было спокойствие хищника, готового к прыжку.
– Ты говорил с Каммой? – произнес Трубач.
– Нет, повелитель, с самим Баахой.
– Разве не было сказано тобой, что светлый бог спит по ночам?
– Было. Но ради тебя
Кулаки вождя сжались, мышцы напряглись.
– Бааха назвал имена?
– Он благоволит тебе, и потому… – начал Тревельян.
– Имена! – Пальцы вождя стиснули его плечо.
– Зачем они, Великий? Бааха говорит: убьешь тех, кто замышляет зло, появятся новые. И потому он указал место, где зло не коснется тебя. Ты будешь жить там и править той землей, и все живое будет покорно твоей воле и твоему зову.
– От берегов туфан до берегов ядугар лежат многие земли, – недовольно произнес Трубач. – Я хочу править всеми, а не одной из них.
– Но это очень богатая земля, великий вождь, лучше всех других. Посмотри, что даровал тебе Бааха!
В сумраке шатра вспыхнуло овальное оконце, налилось светом, раздвинулось, заслонив стену между боковыми шестами. Там, на островах Исаевых, уже наступил белый полдень; там сияли под лучами солнц рощи деревьев сеннши и мфа, золотились высокие травы, журчал ручей, даже целая речка, огибавшая поляну, мелькали среди стволов юркие маленькие грызуны. Можно было представить, что этот изобильный край простирается так далеко на запад и восток, на юг и север, что не объехать его на быстром скакуне за многие, многие дни, и всюду – чистые сладкие воды, луга с сочными травами, деревья невиданной высоты и масса животных. Иллюзия, фантом… Самый большой остров был километра четыре в поперечнике, самый малый – километр. Впрочем, для одного человека достаточно.
Трубач замер, разглядывая залитый светом пейзаж. В сравнении с оазисами кьоллов остров выглядел сказочной страной, а если вспомнить о степях шас-га, так просто раем. Эта картина переливалась желтыми, алыми, багряными красками у самого плеча великого вождя; он мог бы вытянуть руку, сорвать пучок травы, вдохнуть ее запах. Мог, но не сделал этого.
– Что это, Айла? – Его голос звучал низко и хрипло.
– Дорога в страну, куда ты можешь уйти. Ты пришел сюда через Спящую Воду, и это такой же путь, но в другое место. Бааха открыл его тебе.
– Хурр! Хорошее место, – сказал Трубач после недолгого раздумья. – Но я не вижу здесь кьоллов и их Очагов, обнесенных стенами. И туфан я тоже не вижу. Где скот? Где люди? Кого я буду убивать?
– Люди и скот – за этими деревьями, – пояснил Тревельян. – Много людей и много скота. Хочешь их увидеть? Тогда иди через Спящую Воду и проверь.
Брат Двух Солнц покосился на Ивара и встал, будто желая измерить высоту открывшегося прохода. Казалось, сейчас он вытянет руки, раздвинет траву, шагнет на поляну, и ловушка захлопнется. Но что-то внушало ему сомнение. Очевидно, он был слишком осторожен и хитер.
– Я пошлю Ка-Турха. Он проверит, – сказал Трубач.
Ивар тоже поднялся. Теперь они были рядом, и за спиной вождя, в рамке из полутьмы, сияла сказочная картина.
– Лучше тебе посмотреть самому, – произнес Тревельян. – Взор вождя острее глаз воина.
Он толкнул Трубача изо всей силы, и тот, прорвав завесу портала, покатился по земле, подминая стебли золотистой травы. Секунду-другую
Тревельян прислушался, но снаружи все было тихо. Опустившись на подстилку из шкур – там, где минутой раньше сидел повелитель степного воинства – он нашарил у стены рогатую корону, нахлобучил ее, потом снял и усмехнулся. Нет, он не будет копировать облик Трубача! Биотрансформация возможна только на базе, а наложение голографического фантома слишком ненадежный способ… На время он станет новым Трубачом! Или хотя бы его заметителем.
– Ка-Турх! Сюда, Ка-Турх!
Полог откинулся, и телохранитель, шагнув в шатер, преклонил колени.
– Приказывай, владыка! Если повелишь, буду…
Он смолк и уставился на Тревельяна. Мимика шас-га не слишком отличалась от человеческой, и было заметно, как почтение, написанное на лице стража, сменяется растерянностью.
– Где Брат Двух Солнц, Айла?
– Великий ппаа Айла, – поправил его Тревельян. – Повтори, крысиная моча.
– Великий ппаа… – буркнул Ка-Турх. – Ты, великий ппаа, здесь, а где великий вождь?
– Отправился к светлому Баахе, приказав, чтобы все Очаги, все воины шли за ним, по той дороге, которую я укажу. Все, кроме тех, кто замыслил злое. Они расстанутся с кожей, Ка-Турх, как повелел владыка. Собери своих воинов, и пусть они будут наготове.
– Воины здесь. Но как им подняться к небу, где живет Бааха?
– Не твоя забота, Ка-Турх, – молвил Тревельян, превратившись на мгновение в зверя Четыре Лапы. – Я поведу вас, и пока мы не встретим Брата Двух Солнц, я – твой вождь. Те, кто сомневается, мне не нужны. Нужны верные и послушные.
Поднявшись, он покинул шатер. Огромный красный диск Асура маячил над горизонтом, и от горных вершин, скал и башен крепости протянулись двойные тени. Стан шас-га полнился движением, ревом животных, криками людей и звоном оружия. Разъезды всадников уже направились в предгорья – видимо, в поисках скота; часть пленных согнали к оросительным канавам, заставив наводить мостки из разобранного частокола, другие копали ров под внешней стеной и сбрасывали в него трупы; большой отряд под командой Лиги-Руха скопился в середине оазиса – этим, как приказал великий вождь, предстояло перебраться через канавы и штурмовать замок Эльсанны. На его стенах мелькали воины, блестела бронза шлемов и щитов, вздымались копья; похоже, защитники не собирались сдаваться без боя.
Ка-Турх выполз из шатра на четвереньках, не смея поднять на Ивара глаза – вдруг ппаа Айла снова превратится в жуткого зверя. Тревельян велел ему собрать охранников, плотно окружить шатер, а внутри расставить два десятка стражей с топорами и дротиками. Потом он поднес ладони ко рту, набрал воздуха в грудь и затрубил.
Получилось не хуже, чем у великого вождя. Оглушительные звуки прокатились над оазисом, над стеной, пустыней и забитой возами дорогой, и гул многотысячной орды умолк. Голос вождя не звал в атаку, но требовал внимания; воины замерли, повернувшись к шатру владыки и одинокой фигуре перед ним. Кьоллы, трудившиеся у рва и канав, прекратили работу, остановились всадники, рыскавшие в предгорьях, а в замке Эльсанны ударил барабан – видно, там решили, что начинается атака.