Меч на ладонях

Муравьев Андрей

Баронесса подпрыгнула на кресле:

– Как посылали? К кому?

Мэтре Артуро покачал головой:

– Я понимаю. Молодая госпожа, свет, блеск. Надо выглядеть достойно. Вокруг столько блистательных партий… Но у нас уже нечем платить за камень для ремонта стен. Скоро придется разбирать сеновал.

Баронесса непонимающе трясла головой:

– Подождите! Подождите… Артуро, здесь какая-то ошибка! – Она подняла на старика хранителя свои глазки. – Я НИКОГДА не получала никаких денег со своей земли. Все, что я имела при дворе, было пожаловано мне императрицей!

Если сказать, что этой фразой она обескуражила

Артуро, – значит не сказать ничего. Старик буквально поперхнулся на половине пути между бойницей в стене и краем стола (докладывая состояние дел, он в возбуждении накручивал по залу круги).

– Как вас понимать, ваша светлость? – Д'Кобос пододвинул стул и, под тихий шепот перевода Сомохова, внявшего требовательным тычкам Горового, присел на краешек. – Как вас понимать? А куда же мы деньги слали все эти годы?

Баронесса, вынужденная оправдываться в том, чего она не совершала, только очумело развела руками. Ветераны, молча слушавшие своего командира, сдержанно загудели, отец Франческо начал тихо молиться.

– Куда же… – Старик-хранитель тряс головой, приводя мысли в порядок. – Каждый год, перед Пасхой, от вас приезжали люди с грамотой. Одни и те же люди. Ваш кастелян всегда отправлял с ними весь мыт, который я собирал в Ги и в майорате. Маурисио и сейчас проверяет все свои книги, чтобы то, что он отправил две недели назад, сошлось с его подсчетами… Как же так?

Баронесса развела руками:

– Но я никогда не получала ничего! Рыцарь подскочил на ноги:

– Коня мне, поднять людей!

Оба присутствующих дружинника бросились к дверям. Через минуту на дворе послышались крики, ругань и конское ржанье. Осунувшийся и бледный д'Кобос повернулся к своей госпоже:

– Через час я привезу кастеляна. Думаю, он прояснит нам все…

Иоланта только согласно кивнула. Что еще оставалось делать?

Из комнаты старый рыцарь выскочил практически бегом.

…Вернулись они часа через три и без кастеляна.

Встречать Артуро баронесса вышла во двор.

При виде ее старый воин просто сполз с коня и бухнулся на колени:

– Простите, ваша светлость, не понял, не мог даже… – Старик держался, но видно было, что сегодня один из самых плохих дней в его жизни. – Я и помыслить на него не мог…

Иоланта, в некоторой мере подготовленная Сомоховым, старалась казаться спокойной:

– Кастеляна нет?

– Нет! Нет его…

Рыцаря била нервная дрожь от стыда и гнева.

– Вчера уехал, поздно, через час после того, как из замка прискакал гонец. Сказал – в замок, с докладом новой госпоже… – Артуро заскрежетал зубами. Свою речь он говорил тихо, так, чтобы было слышно только самой баронессе. – Говорило мне сердце – не верь венецианцу! А его ваш отец из плена мавританского выручил… Я разослал людей по дорогам. Если где ехал, то найдут. Там, здесь – кто-нибудь да видел. К вечеру вернутся, а я пока погоню буду готовить. Мы его, если надо, и в Сицилии сыщем! У мавров в Кордобе выловим! Лично буду вешать!

Иоланта де Ги выглядела несколько растерянной. Только приехала в родное имение, и тут же на нее навалились проблемы.

– А что, кастелян… Как его? Беллини? Только он ведал сбором мыта?

Д'Кобос мотнул гривой седых волос:

– Нет, ваша светлость, деньги собирали мои люди. Но кастелян следил за их сохранностью. Только у него был ключ

от сокровищницы. Только он отмеривал ежегодные посылки вам, ко дворцу императора… – Он снова заскрежетал зубами. – Если бы я только мог предположить… Я бы эту змею…

Иоланта утешающее подняла ладонь:

– Полно, благородный Артуро! Будем молить Господа нашего, чтобы вы сумели перехватить этого беглого вора, так долго бывшего среди наших близких друзей.

Рыцарь стоял потупив взор.

Иоланта вздохнула:

– Ступайте. А нам остается надеяться, что Господь даст нам возможность наказать того, кто предал наше доверие.

Артуро медленно, по-старчески подтягивая ногу, побрел в сторону своих апартаментов.

7

Утром совещание о состоянии дел во владениях баронессы де Ги продолжилось в том же составе участников. После рассвета с разрешения Иоланты взломали вход в сокровищницу. Широкую дубовую дверь, обшитую железными полосами, буквально разлупили в щепу трое самых крепких дружинников. Как и ожидалось, за дверью новая владелица замка не обнаружила ничего.

Ситуацию осложняло еще то, что кастелян взял налоги с горожан и селений на полгода вперед, аргументируя это подготовкой ко встрече с новой владелицей. Земли, обескровленные долгими неурожайными годами, при попытке изъять что-нибудь еще могли взбунтоваться. А та дружина, которая была теперь при замке, справиться с ополчением городка уже бы не смогла.

На счастье, стараниями д'Кобоса стражники и воины гарнизона получили все им причитающееся. Хоть с этим можно было жить спокойно.

На совещании баронесса сообщила свое решение не взимать дополнительных налогов. Чтобы содержать замок и кормить дружину, Иоланта решила продать часть своих драгоценностей, полученных перед расставанием в подарок от своей подруги Адельгейды.

Для оценки этих драгоценностей из Милана выписали ювелиров двух венецианских торговых домов. Пока же баронесса решила посмотреть на свой город и встретиться со старейшинами кузнечного и кожевенного цехов, которые находились на территории Ги. Кроме того, на воскресенье были вызваны рыцари Падалино и Тралди со своими семьями, должные, по старой традиции, принести вассальные клятвы новой госпоже. Планировалось, что этим мероприятием закончится вхождение новой хозяйки манора в свои права.

Пока гонцы седлали лошадей, а Иоланта выбирала из своего нехитрого туалета, что надеть на первую встречу с подданными, «полочане» устроили небольшое совещание в комнате Горового.

Первым взял слово Сомохов.

– Нам здесь уже нечего делать. Старый испанец не позволит обидеть дочку своего бывшего господина. Деньги у баронессы после продажи рубинов императрицы будут. Нечего нам здесь без дела болтаться, господа. Если сейчас выйти к Венеции, то успеем попасть в Эдессу до начала крестового похода. Значит, можем успеть найти врагов и перебраться в свое время. – Он почесался. Чистоплотного ученого очень беспокоило состояние его гардероба и шевелюры. – Мне уже надоели эти блохи. Мало того, что мы здесь в грязи по уши сидим, так в следующем году в Малой Азии начнется такой переполох, что поклонники Архви сами сбегут, не дожидаясь нас. Что мы тогда будем делать? Всю оставшуюся жизнь местных вшей кормить?