Меч ислама
Шрифт:
Анатолиец был одет в пышный зеленый атласный кафтан, который ниспадал до колен и был богато украшен золотыми позументами; его высокие сапоги с золотыми кисточками были искусно сработаны в Кордове; гроздь рубинов сияла на белоснежной чалме, которая еще больше оттеняла его смуглое, заросшее щетиной лицо.
Драгут приблизился к своему капитану, негодуя на его нерасторопность, но, выслушав доклад, смирил гнев на милость. Евнух показал ему сундук с сокровищами и нитку жемчуга.
– Все это и людей, которых
Драгут вытаращил темные глаза. В них заиграли озорные огоньки.
– Женщина! О Аллах! Что же ты с ней будешь делать? Неужели она так прекрасна, что совершила чудо, вновь сделав тебя мужчиной?
Евнух презрительно скривил губы. Ему не нравились такие вольности, а Драгут не стеснялся в выражениях. По мнению Синана, это были плоские шутки. Но он невозмутимо ответил:
– Ее красота достойна гарема нашего мусульманского владыки. Она ему понравится. Хочу предложить ее в качестве подарка великому Сулейману.
Драгут ухмыльнулся. Евнух поднял пухлые ладони.
– Я не пойду к светлейшему с пустыми руками. Мне повезло, я нашел чудесный дар. Поэтому забирай людей и все остальное, а мне оставь эту райскую деву.
– Нет-нет, погоди. Если это ключ к сердцу султана, то почему ты можешь пользоваться им, а я нет?
Синан снова скривил губы.
– Разве получить такой дар из твоих рук так же приятно, как из моих? – весело сказал он.
Драгут понял и рассмеялся.
– Возможно, и нет. Благодари Аллаха. Пусть будет по-твоему. Но дай мне хоть взглянуть на эту жемчужину, предназначенную для султана.
Синан запротестовал: мол, мужской взгляд может осквернить лик, который должен украсить гарем султана. Но Драгут не принял возражений, и монна Джанна была вынуждена, преодолев отвращение, подняться через люк из своей каюты.
Драгут рассматривал ее затаив дыхание, а его воспламенившийся взор встревожил Синана, знавшего о похоти анатолийца.
Когда она предстала перед Драгутом с высоко поднятой головой и презрительно-отрешенным выражением лица, он сказал:
– Мой капитан сообщил мне, что ему посчастливилось оказать вам помощь.
– Помощь не была необходима, и спасения не требовалось. Но все равно вам за это заплатят. Даю слово. Слово племянницы адмирала Дориа.
Этим заявлением она надеялась обескуражить Драгута и, казалось, преуспела в этом. Несколько секунд он рассматривал ее жадным взглядом, потом приглушенно засмеялся.
– Слава Аллаху! – Он наклонился к Синану. – Высокое положение придаст ей особую пикантность в глазах Сулеймана. А ты, жирный хитрец, ничего не сказал об этом! Ну а кто же люди, которые были с ней?
Услышав имя Просперо, Драгут несказанно удивился и развеселился. К огромному
На матросов Просперо, сгрудившихся возле камбуза, он едва взглянул и удостоил вниманием лишь самого Просперо. Глаза Драгута смеялись, но смеялись зло и угрожающе.
– Слава Аллаху, вновь предавшему вас в мои руки, синьор Просперо. Мы ведь договорились о выкупе и заложнике, который должен был быть мне возвращен, не так ли?
– Не думаешь же ты, что я сознательно нарушил слово, – с достоинством ответил Просперо. – Обстоятельства не благоприятствовали мне. Но теперь ты можешь взять свое золото, синьор Драгут. Оно в моем сундуке, который забрал Синан.
– Аллах наделил тебя сообразительностью, синьор Просперо. – Драгут громко рассмеялся. – Ты хочешь заплатить выкуп из денег, взятых как военный трофей. А все, что сверх суммы, ты наверняка потребуешь вернуть обратно!
– Более того, я потребую и фелюгу, и своих слуг. А за все это можешь забрать себе мой сундук.
Продолжая смеяться, Драгут погладил свою раздвоенную бороду.
– Есть же еще женщина. Удивляюсь, почему ты не требуешь и ее.
– Я требую. Это само собой разумеется.
– Ха! Само собой? Тогда знай: Синану повезло. И повезло больше, чем Хайр-эд-Дину при Фонди, когда он пытался захватить для гарема султана леди Джулию. Она была бы лакомым кусочком, усладой очей и сердца Сулеймана, но готов поклясться, что эта женщина еще прекраснее. Возложить такой дар к ногам владыки всех правоверных – большая честь для Синана.
Просперо побледнел так, что даже губы его стали белыми.
– Но, Драгут, она же… – Он осекся, радуясь неожиданно осенившей его мысли. К тому же это будет не совсем ложь. И может возыметь действие. – Она моя жена, Драгут. Мы обручены!
– Вот как? Какая жалость, право! Девственница, конечно, была бы ценнее для нашего великого господина. Но ее краса возместит этот изъян.
Ужас обуял Просперо. Он позабыл о гордости и начал униженно молить корсара:
– Драгут, когда ты был моим пленником, я обошелся с тобой милостиво.
– Так же, как и я с тобой, когда ты был у меня в плену. Теперь мы квиты.
– Мы надрывались за одним веслом. Разве общие страдания не связывают нас? Когда-то ты считал, что это так.
– Ты сам все испортил, предав меня.
– Я не предавал. Это единственное, чем я могу похвастать перед тобой. Плату, которая причитается тебе за меня, ты все же получишь. Послушай же, назначь выкуп за нас обоих. Каков бы он ни был, он будет выплачен.
– Ты думаешь, я поверю тебе снова?
– Я не прошу об этом. Мы останемся у тебя, пока не придет выкуп. Но останемся как пленники, которые ждут его.