Меч эльфов

Хеннен Бернхард

— Он загнал гвоздь между двух камней в трещину в стене, забил его молотком и подпилил, а потом прижал ладонь к острию. Но этого ему показалось мало. Он боялся, что рука соскочит с заточенного гвоздя, когда он потеряет сознание. Поэтому он взял в зубы камешек и долбил по острию гвоздя до тех пор, пока не загнул его вверх. При этом он исколол себе все лицо. Говорю тебе, однажды ночью он спустится и застрелит нас, потому что решит, что этого от него требует его Бог. Он ненормальный, как бык во время течки. Пожалуйста, Гисхильда, держись от него подальше. И молись всем своим богам, чтобы скорее приехала Лилианна и забрала тебя.

Праздник коронации

Юливее

стояла у заднего входа в охотничий дом. Для людей это был настоящий дворец. Расположенный в лесной глуши, когда-то он служил второй резиденцией одному из бояр. Длинное, низкое сооружение с остроконечной крышей было покрыто небрежно вырезанными деревянными фигурками. Чтобы скрыть плохое качество фигурок, их раскрасили совершенно неподходящими цветами. Господский дом окружала дюжина других построек: конюшни, дома для прислуги, каретный сарай. Они словно рассказывали, что у боярина давно закончились средства для поддержания их в порядке. Это было жалкое место для коронации, на которой ожидалось присутствие королевы Альвенмарка.

Взгляд Юливее скользнул по пастбищам, окружавшим поместье. Они превратились в военный лагерь. Легкий моросящий дождик шел уже целую неделю, и множество ног истоптало лужайки, окружавшие охотничий домик, превратив их в грязные лужи.

Так же плохо, как и лужайки, выглядели фьордландцы и друснийцы.

Юливее по-настоящему нравились люди. Гораздо больше, чем большинство эльфов. Но выносить неспособность людей поддерживать чистоту было тяжело. Хотя они по мере сил пытались смывать грязь с одежды и, очевидно, предпочитали появиться на коронации в мокром, а не в забрызганном грязью платье, борьба была неравной.

Зато эльфы были безупречны. Казалось, грязь избегает их, чтобы с еще большей силой набрасываться на других. Тролли, кобольды и маленький отряд кентавров, как и люди, были забрызганы грязью до самых бедер.

К огромному сожалению, из людей лучше всех выглядели пленные рыцари. У них забрали доспехи и, само собой разумеется, оружие. Но некоторые из них умудрились сохранить по крайней мере нож для бритья: на их лицах не было даже щетины. За одеждой они тоже следили тщательно. Когда остальные мужчины в конце дня падали без сил, рыцари чистили одежду и сапоги. Часто они выстраивались в ряд и распевали свои мрачные песни о святых и Тьюреде, их божестве.

Рыцари приводили Юливее в ужас. Хотя Тирану и не щадил их, но сломить не сумел. Они даже не были похожи на пленных — так гордо стояли под дождем. Своим примером они поддерживали дух сопротивления и в остальных пленниках. Гребцы, моряки и солдаты не были выбриты, но даже длинные переходы не смогли поколебать их дисциплинированность. При всей той ненависти, которую испытывала к ним Юливее, к ее чувству примешивалась толика уважения. Она спрашивала себя, что могло заставить рыцарей стать такими. Какой огонь горел в них, придавая им такую силу?

Волшебница-эльфийка отвернулась и пошла вдоль длинной стены охотничьего дома. Она чувствовала взгляды мужчин — жадные, а иногда и похотливые. Рыцари знали, что это она уничтожила галеасу. Кобольд Брандакс утверждал, что за ее голову назначили награду. Возможно, было бы разумнее все же велеть поискать спрятанные ножи для бритья? Со времен битвы на озере Тирану только и ждал повода казнить парочку рыцарей.

Юливее некоторое время размышляла над тем, не стоит ли указать ланголлионскому князю на то, что у людей щетина без ножа с лица не сходит. А потом отбросила эту мысль. Она не станет действовать на руку этому мяснику. На озере она дала себе волю, хотя и не предполагала, что произойдет с кораблем. На ее руках теперь слишком много крови… Нет, она ничего не скажет Тирану:

не нужны ей новые мертвецы.

Поскольку у эльфов борода не росла, Тирану, очевидно, еще не догадался, почему у части людей тоже нет бороды. Его самоуверенная наглость раздражала. Надо надеяться, что сегодня Эмерелль лишит его полномочий.

Юливее обошла дом и поднялась на террасу перед домом. С шестов, установленных вдоль фронтона, свисали мокрые флаги. Здесь толпились представители человеческой знати. Как они старались! И все же удушливый запах мокрой шерсти и меха мешал торжественности момента, которого они все ждали.

Эмерелль сделает вид, что ничего не замечает. Никто из ее свиты не последует этому примеру. Вероятно, королева обладает достаточным величием, чтобы просто не замечать таких вещей. Но остальные будут насмехаться над людьми, когда они уйдут. «Наши вонючие союзники». Мысль об этом привела Юливее в ярость. Они так храбро сражались и, конечно же, заслужили признательность.

Юливее отошла и встала за группой ожидающих. Люди-воины образовали длинную шеренгу вдоль грязной дороги, ведущей к опушке. Мужчины в кольчугах, с медвежьими мехами на плечах, опирающиеся на огромные топоры, в украшенных перьями беретах стояли в самом начале. За ними следовали тролли, кобольды и другие дети альвов, занявшие свои места без определенного порядка. Над их головами висели знамена, которые носили из битвы в битву на протяжении столетий: серебряная русалка — Альвемера, скрещенные боевые молоты — троллей, золотые челны на черном поле — хольдов Вахан Калида. Знамена, вокруг которых слагались тысячи историй.

Зазвучали фанфары. Мандриды, личная гвардия королевского семейства Фьордландии, собрались вокруг палатки, стоявшей невдалеке от охотничьего домика. Юливее узнала Сигурда. Капитан хорошо выполнил свою задачу. Никто не усомнился в его словах, когда он предстал перед собранием ярлов и бояр и сообщил о том, что король Гуннар с горсткой эльфов погнался за похитителями. Короля считали героем, а героизм всегда был хорошим извинением для всяческих глупостей.

Червленые нагрудники, густые бороды, пурпурные накидки — мандриды выглядели по-варварски впечатляюще. У каждого воина был собственный герб, но все они содержали красные и черные цвета на белом фоне: витые узоры из узелков, стилизованные волчьи морды, орлы, косули. Юливее нравились эти дикари. В них было что-то колдовское, подобное белому волку, которого встретишь на белой равнине лунной ночью. А еще они поражали своей верностью. Они единственные поддержали бы Роксанну и безо лжи Сигурда.

Эльфийка нащупала на поясе тоненькую флейту из розового дерева. Давно она на ней не играла! Это инструмент лучших времен — времен празднеств и беспечности. Волшебница осторожно приставила к губам полированный мундштук и вспомнила коронации в далеком Вахан Калиде, в другом мире. О том месте, где тролли когда-то завладели эльфийской короной и где, несмотря на все интриги и войны, Эмерелль короновали снова и снова. В воспоминаниях эльфийка видела и ощущала тысячи ароматов лесного моря, роскошь князей Альвенмарка и магии ночей коронации, когда небо взрывалось блеском магических фейерверков. Это придало ей силы, когда она зачерпнула магии леса и начала играть. Мысль высушила знамена людей. Тихая трель призвала бриз, унесший запах мокрой одежды, и развернула знамена над кровлей охотничьего домика. Зеленый дуб Фьордландии! Легендарное королевское дерево, которое росло на могильном холме в сердце Фирнстайна, там, где уже тысячелетие находили последнее пристанище потомки Мандреда Торгридсона. Золотая стрела и золотой якорь потерянного Вилусса развевались рядом с серебряным копьем Латавы и белым оленем Райги.