Меч эльфов
Шрифт:
Его расстроило то, что она так далека от Бога, но порадовало, что она стала с ним разговаривать.
— У тебя был хороший учитель фехтования, — выдал он наконец одно разумное предложение.
— Учительница! Я скучаю по ней… — Внезапно она повернулась и посмотрела на него. — Мне очень жаль, что я хотела сделать тебе больно. Тогда, на дуэли…
Люк не любил вспоминать об их поединке.
— У меня тогда был тяжелый день, — пробормотал он.
Она ухмыльнулась, ее глаза засияли в свете звезд.
— Против
Люк обиделся. Это неправда! Кроме того, перед этим он дрался с Бернадеттой и не отдохнул перед дуэлью с Гисхильдой. Он открыл рот… и промолчал. Если он что-нибудь скажет, свет в ее глазах померкнет, а ему этого не хотелось.
— У тебя тоже была хорошая учительница, — сказала она. — Это не очень часто бывает, что тебя тренирует рыцарь, прежде чем ты попадаешь сюда, правда? Я имею в виду… Всех рекомендуют рыцари ордена… Но чтобы провести так много времени с одним из них, так бывает редко, правда?
Люк был в этом не совсем уверен, но кивнул. Ему хотелось, чтобы в них обоих было что-то загадочное.
— Каково было с сестрой Мишель?
Что она имела в виду? Что она болела чумой? Что было несколько замечательных дней, а потом он ее разочаровал…
— Хорошо!
Этого должно быть достаточно в качестве ответа.
Гисхильда надула губы.
— Ну же, я ведь рассказала тебе про Друстана. Что ему нравится расстреливать стулья. Теперь твоя очередь. Расскажи мне что-нибудь смешное.
Люк вспомнил, как они с Мишель лежали на краю колодца.
— Она доверила мне тайну.
Он не сдержал ухмылки. Сумеет ли она оседлать медведя?
— И?..
— Я не могу тебе этого сказать. Это же тайна. А я никогда не выдаю доверенных мне тайн, — торжественно произнес он.
И не сдержал улыбки. Было просто невозможно представлять себе Мишель на медведе и оставаться при этом серьезным.
— Ты дурак! Чего смеешься?
Он захихикал.
— Я действительно не могу тебе этого сказать. Тогда ты не сможешь смотреть на Мишель без улыбки, и она поймет, что я ее предал. Могу доверить тайну о себе.
Она оценивающе поглядела на него. «Вероятно, мои тайны не имеют особого значения», — обиженно подумал он.
— Давай.
Но настроение было уже не то, чтобы рассказывать что-то о себе.
— Ну?
Он вздохнул. О своих страхах и белой женщине говорить ему не хотелось, хотя она поняла бы его лучше, чем кто-либо. С ней нужно быть осторожным. Она язычница! И он не имеет права якшаться с идолами! Лучше всего вообще не разговаривать с идолопоклонницей.
— Итак, ты и свои тайны предпочитаешь держать при себе.
— Нет! Я расскажу тебе то, что доверил Мишель. Мою самую заветную мечту. Я хочу стать рыцарем…
— Ах! Такого от послушника Валлонкура я действительно не ожидала.
— Не
Гисхильда глядела на него широко раскрытыми глазами. Ее нижняя губа задрожала. Похоже было, что она вот-вот расплачется. Но вместо этого выругалась.
Люк не знал, какой реакции ожидал от нее, но уж точно не такой.
— Принцесс больше нет! — сердито выдавила она. — Твоя Церковь убирает всех королей. И нет больше принцесс. Остается только парочка благородных семей, которые согласны на то, чтобы в будущем право говорить имели только священники. Твоя мечта никогда не исполнится. А драконы… Драконов даже в Альвенмарке больше нет!
— Но дочери бывших королей…
— Если кто-то почти король, то его дочка — почти принцесса. А знаешь ли ты хоть одну историю о том, чтобы рыцарь спасал девушку, которая была бы почти принцессой? Твоя мечта — сплошная чушь!
Ну довольно! Похоже, было ошибкой разговаривать с этой глупой гусыней. Пусть одна сидит под Полярной звездой и размышляет.
— Теперь я должна рассказать тебе свою тайну…
Люк поднял руку, и она умолкла. Гисхильда обернулась. Какой-то звук… Цокот копыт! Это мог быть только Друстан. Но он ехал с другой стороны!
— Ты спрячешься здесь. Я его отвлеку. А потом ты незаметно проберешься в свою постель.
— Но…
— Ты крадешься лучше, чем я. Меня он в любом случае увидит. Будет вполне достаточно, если накажут только одного из нас.
Не дожидаясь ответа, он бросился вниз по склону холма навстречу всаднику. Когда Друстан выехал из-под сени деревьев, Люк изменил направление, желая отвлечь рыцаря от барака.
— Стой! — прозвучал голос, похожий на удар кнута.
Люк побежал еще быстрее. Он был слишком близко к бараку. Друстан увидит Гисхильду.
— Стоять!
Люк не решался оглянуться, петляя, словно заяц, которого травят собаками. Грохот копыт становился все громче! А потом Люк получил пинок в спину и упал в мокрую от росы траву. Задыхаясь, он хватал ртом воздух.
Рука грубо схватила его за плечо и перевернула. В темноте он едва мог разглядеть лицо Друстана.
— Люк де Ланцак! Похоже, ты не очень-то принимаешь меня всерьез, мальчик. Думаешь, я не накажу тебя, потому что сестра Мишель очень высокого мнения о тебе? Что ты здесь делаешь?
Люк вспомнил блеск звезд в глазах Гисхильды. Краткий миг, когда она выглядела счастливой.
— Я смотрел на свет Полярной звезды. Сегодня ночью она светит особенно ярко.
— Да ты у нас поэт, оказывается. Странно, что я раньше этого не замечал.