Меч дедов
Шрифт:
Смотря на мое выражение лица, и Станкевич, и Кривошеев не стали задавать глупых вопросов, как мы наказали, тут было и так понятно.
– Мои друзья вывезли сына за границу, а я не успел и мне на хвост село спецподразделение полиции. Во время погони моя машина сорвалась в пропасть, в результате я здесь.
Мы помолчали.
– Что будет дальше, Александр Павлович?
– А что дальше? Через год будет Крымская война, где погибнет много русских, и я считаю наш долг все это изменить. Ведь вы хотели бы спасти Нахимова, Корнилова,
Тут голос снова подала Наташа.
– А чем мы сможем помочь?
– Ну вы, Наташа, медик, даже если и санинструктор, значит в некоторых вопросах, то что касается оказания немедленной медицинской помощи раненным можете дать фору многим местным эскулапам. Знакомая вам система будет формироваться и опробываться именно на этой будущей войне. А вы, товарищ старший лейтенант, ведь артиллерист? Так ведь? Устройство пушки то знаете? Ну, вот и займетесь конструированием и с последующим опробованием на супостатах, тем более человек, к которому мы едем генерал артиллерии.
Я их заставил задуматься. Но у них и у меня заметно поднялось настроение и всю оставшуюся дорогу мы преодолели уже в достаточно оптимистическом настроении.
Глава 11
Наше прибытие в имение генерала Осташева прошло вполне буднично: приехали, разместились, после быстрого перекуса расползлись отсыпаться. По молчаливой договоренности, тема будущих действий, пока не поднимались. Так как Кривошеев был еще слаб после ранения, к нему вечером вызвали местного доктора, у которого была вполне неплохая репутация. Но мне не спалось и через некоторое время не сговариваясь мы пересеклись с генералом в той знаменательной беседке на берегу пруда, где ему впервые было поведано о трагических событиях будущего. Он улыбнулся, как-то весело и задорно и проговорил:
– Ну что не спится, Александр Владимирович?
– Как-то сон не идет, Павел Никанорович. Только теперь для всех я Александр Павлович. Если вас не затруднит, то и в личном обиходе желательно употреблять это имя, иначе может получиться, что при чужих людях оговоритесь.
– Вполне разумно.
Мы помолчали для приличия: каждому было что сказать, и Осташев первым подал голос.
– Вы меня снова поразили, Александр Павлович…
Мое новое отчество он выговорил с некоторым трудом.
– Чем это?
– Намедни, мне отписался старый товарищ, как раз сосед графа Суркова, надеюсь, помните такого?
– Ну как же… И что пишет?
Этот разговор немного начал забавлять меня.
– Очень хвалит вас и ругает меня, что такого боевого сына определил в Корпус жандармов, а не в армию.
– А вы что думаете?
– Вы все правильно сделали. До нас дошли только отголоски той истории, может расскажете, что произошло в действительности и кто эти люди, которых вы привезли.
Я не стал выпендриваться, и достаточно подробно рассказал, как оно все было в реальности. Когда повествование
– Значит, будут все равно искать?
– Однозначно. У них, то ли пророчество, то ли тайное знание, что на просторах дикой России найдут силу из грядущего, ну или что-то похожее, которое поможет установить в мире удобный только им порядок. В общем, на выходе та же помойка что и у нас в начале двадцать первого века, только на сто пятьдесят лет раньше.
– Вы их отпустили?
– Нет. Они все умерли…
Он угрюмо посмотрел на меня, как на палача.
– А что оставалось делать, у вас тут такое правосудие, что им бы братья масоны устроили бы побег и у нас бы начались действительно огромные проблемы?
– Вас могут обвинить и арестовать.
– Не думаю, что медики смогут так однозначно диагностировать воздушную эмболию…
Слова умные, и генерал сделал вид, что все понял. А у самого перед глазами встала картина того вечера, когда урядник и двое его людей держат англичанина, а я ему с помощью одноразового шприца накачиваю воздух в вену.
Генерал на некоторое время задумался, прокручиваю ситуацию в уме, резко встал, несколько раз прошелся по беседке, остановился, пронзительно глядя на пруд, и через силу проговорил.
– Возможно, вы правы, Александр Павлович.
О как, уже не ошибся и говорит имя-отчество без внутреннего напряжения.
– Наши противники ведут себя бесчестно, и их стараниями погибло и погибнет много русских людей, поэтому правила честной войны на них не распространяются.
– Я рад, что вы начали мыслить другими категориями. В наше время говорили: если джентльмен не может выиграть, джентльмен меняет правила игры. Это к тому, что силы, которым нам придется противостоять, не гнушаются ничем: ни отравлением, ни гнусными убийствами, ни шельмованием видных и талантливых сынов своего Отечества…
Он глубоко вздохнул.
– Хорошо. Вы сказали, что молодой человек и девушка такие же путешественники во времени как и вы…
– Не совсем так. Они сюда попали из 1941-го года из-под Белостока.
– Постойте, вы говорили, что в то время была страшная война с прусаками?
– Да. Часть армия коммунистической России была практически уничтожена, сотни тысяч погибших и миллионы попавших в плен. Страшное время. Но ведь собрались, переломили хребет захватчикам, победили.
– И как вы их предлагаете использовать в наших планах.
– Молодой человек, старший лейтенант артиллерии, ваш коллега. Думаю, он сможет больше рассказать про устройство полевых орудий середины следующего века. Тем более он практик, заканчивал артиллерийское училище, знаком не только с противотанковой сорокопяткой…
Он удивленно поднял голову.
– А что это?
Я усмехнулся.
– Он, вам сам неплохо расскажет, во всяком случае получше моего.
– А девушка?