Меч Чести
Шрифт:
Лейтенант вскочил на ноги. «Прошу прощения, сэр, но совещание ещё продолжается!»
Бетюн даже не заметил его. Он распахнул дверь и наблюдал за смешанными выражениями удивления, раздражения и, возможно, тревоги.
Первый лорд нахмурился: «Это так срочно, Грэм?»
Бетюну хотелось облизнуться, рассмеяться, заплакать. Ничего подобного он раньше не испытывал.
«От адмирала, командующего Портсмутом, милорд. Только что получена депеша».
Адмирал спокойно ответил: «Не торопитесь».
Бетюн попытался снова.
Адмирал очень медленно встал и оглядел стол. «Победа, джентльмены». Эти слова словно повисли в воздухе. «Если бы только храбрый Нельсон мог это предвидеть».
Затем он повернулся к Бетюну. «Я немедленно увижусь с принцем-регентом. Займись этим вместо меня». Он понизил голос, чтобы не слышать остальных. «Для тебя это может означать Париж, Грэм. Я буду чувствовать себя там спокойнее».
Бетюн снова оказался в своем просторном кабинете, не помня о возвращении.
Когда он снова выглянул в окно, ничего не изменилось: ни люди, ни лошади, ни экипажи. Даже разносчик всё ещё стоял с подносом товаров.
Пожилой клерк стоял у стола. «Сэр?»
«Передайте приказ офицеру охраны о карете и эскорте Первого Лорда».
«Сейчас же, сэр». Он помедлил. «Трудно принять, сэр. Поверить…»
Бетюн улыбнулся и коснулся его руки, как это мог бы сделать Болито.
Трудно принять? Это было невозможно.
Лейтенант Джордж Эвери остановил своего наёмного коня и откинулся в седле, любуясь видом. Дом был прекрасно спроектирован; великолепный – только так его можно было описать, подумал он, – и, вероятно, больше того, где он ночевал.
Поездка из центра Лондона до этого места на берегу Темзы была приятной, и это дало ему время подумать и подготовиться к встрече с дядей, лордом Силлитоу из Чизика. Он чувствовал ликование окружающих, видел их улыбки и приветственные взмахи рук, когда проезжал мимо; видимо, было необычно видеть морского офицера верхом на лошади.
Но дело было не только в этом, гораздо больше. Невозможное стало фактом, и, казалось, каждый мужчина и каждая женщина города вышли на улицы, чтобы убедиться, что эта новость не просто очередной жестокий слух. Наполеон, тиран, угнетатель, стремившийся поработить целый континент, был повержен и попал в плен к победоносным союзникам.
Сегодня утром она наблюдала за ним, пока он одевался и готовился к этой встрече. Он всё ещё ощущал силу и страсть их близости. Неужели и эти отношения — нечто большее, чем мимолетный сон?
Он взглянул на церковные часы. Он пришёл на пять минут раньше. Его дядя, конечно, ожидал этого, хотя, поговаривали, он сам специально опаздывал на свои встречи.
И всё же Эвери едва знал его. Его дядя, тогда ещё сэр Пол Силлито, предложил ему
Воспоминание о первой встрече с Болито, героем и легендой, было очень ярким; оно никогда не покидало его, и их общение восстановило его, возможно, даже сделало его тем, кем он иначе никогда бы не стал.
Но его дядя? Человек огромной власти и влияния; и теперь, когда Силлитоу стал ещё и личным советником принца-регента, эта сила вызывала большой страх, если не уважение.
Он похлопал лошадь по боку и обратился к конюху, который подбежал, чтобы взять поводья.
«Позаботься о ней, пожалуйста. Сомневаюсь, что я задержусь здесь надолго».
Двери распахнулись прежде, чем он успел до них добраться, солнце лилось ему навстречу из окон, выходящих на Темзу, и медленно скользили мачты местных торговцев, пользующихся приливом. Изящная лестница, изящные колонны, но при этом спартанское отсутствие украшений и росписей, которое его дядя, несомненно, счёл бы легкомысленным и навязчивым.
В просторном коридоре его встретил слуга с суровым лицом в ливрее с золотыми пуговицами. Эйвери слышал, что большинство слуг Силлитоу напоминают боксёров-профессионалов, и теперь он убедился в этом.
«Подождите, пожалуйста, в библиотеке, сэр». Он не опустил глаз, словно боец, опасающийся вероломного нападения.
Эйвери кивнул в знак согласия. Мужчина не спросил его имени; он бы и так знал. Иначе его бы здесь не было.
Он вошёл в библиотеку и посмотрел на реку. Мир. Он чувствовал боль в раненом плече, которая всегда служила напоминанием, если понадобится. Он вспомнил её тело, выгнувшееся к нему; она настояла на том, чтобы увидеть глубокий шрам, и поцеловала его с такой нежностью, что он был одновременно удивлён и тронут.
Он взглянул на себя в высокое зеркало; словно чужак, подумал он. Он всё ещё не мог привыкнуть к единственному эполету на плече.
Они все вместе пережили столько всего. Но когда он пытался представить себе будущее, за пределами дня или недели, он словно терялся в тумане.
Война закончилась. Военные действия продолжались вдоль границы Канады и США, но это не могло продолжаться долго. А что же мы? «Мы, счастливчики», как их часто называл Болито. Адам Болито всё ещё находился в Галифаксе в качестве флаг-капитана контр-адмирала Кина; капитан Джеймс Тайак ждал нового назначения, а фрегат «Неукротимая» был выведен из эксплуатации и ждал своей участи.