Меч Бури
Шрифт:
Хорнфел улыбнулся:
– Конечно, не мог. Изарн собирался выковать всего лишь красивый меч. Но Реоркс в ту ночь коснулся стали, и Изарн сделал Королевский Меч. Ты слышал об этом. Гнейсс, должен был слышать. Только Меч сразу же был украден.
– Но почему?
– Это все Рилгар. Но мне известно, где сейчас Меч. – Хорнфел коротко рассказал Гнейссу все, что знал о Мече. – Рилгар жаждет получить Меч Бури не меньше, чем я. Реоркс да защитит нас! Я только надеюсь, что Рилгар сейчас так же далек от Меча, как и я. Ставленник он Верминаарда или нет – Рилгар все равно опасен.
Рука Гнейсса сжала кинжал.
– Я проучу его!
– Нет.
Гнейсс хорошо понял Хорнфела. В Совете Танов – как бы две партии, причем иной раз кажется, что обе они хотят одного и того же. Если Рилгар умрет сейчас, – даже не важно, по какой причине, – его армия начнет в Торбардине войну. И тогда уже не будет иметь значения, у кого находится Королевский Меч. Огонь, зажженный Реорксом в стальном сердце Меча, станет символом кровавой междоусобицы. Гномы будут убивать гномов, как это было три столетия назад, во времена Войны Гномских Ворот.
– Сегодня ночью я буду поднимать тост за его здоровье, – пробурчал Гнейсс, – и молиться в душе, чтобы он умер еще до рассвета.
Хорнфел засмеялся.
– Гнейсс, осторожно! – Он вздохнул: Сейчас пришло время оставить раздоры. Необходимо дать приют беглым рабам. Наши враги – Верминаард и Рилгар, а эти люди еще пригодятся нам как союзники.
– Люди? Они, наверное, все похожи на твоего любимого мага.
– Ну нет, ни один из них не похож на Музыканта. А Музыкант – бесхитростный и верный друг. Я удивлен, что твои проницательные глаза не видят этого. Пусть даже у всех этих беглецов душа не лучше, чем у овражных гномов, – мы нуждаемся в союзе с ними.
Гнейсс некоторое время молчал. Когда он наконец вновь заговорил, – Хорнфел почувствовал: он уже все обдумал и принял окончательное решение.
– Собирай Совет Танов сегодня ночью, Хорнфел. Я буду за тебя. – – Он пошел ко входу, ведущему внутрь горы. Хорнфел двинулся было за ним, но Гнейсс остановил его. – Нет, ты оставайся пока здесь. Тебе ведь по душе свежий воздух. Любуйся лугами и представляй себе, как они будут выглядеть, когда их заселят люди. Затем представь себе, как они кричат, собравшись у Южных ворот. Они ведь не смогут жить в долине зимой, и нам придется поселить их в горе. Восемьсот человек! – Гнейсс фыркнул. – Ну что ж, в Торбардине достаточно места…
Девар ушел, а Хорнфел повернулся лицом к долине. Он увидел летящего над лугами орла, увидел золотистый блик солнца на его спине. Не стоит сейчас звать назад Гнейсса, ни к чему. Хорнфел вспомнил о «своем любимом маге».
Где они сейчас, живы ли: маг, Киан Красный Топор и подмастерье Изарна Станах?
Прошло уже четыре дня, как Музыкант перенес себя и своих спутников на дорогу, ведущую в Старую Гору. Нашли ли они уже Королевский Меч? Ведь Хаук мог уйти из города прежде, чем они туда пришли. Может быть, они все трое уже мертвы. А может быть, живы. Они могли уже найти Меч. А могли и не найти. Единственное, что он знал точно, – Меча у Рилгара нет. Эта его уверенность основывалась на том, что он, Хорнфел, еще жив.
Хорнфел никогда не видел Меча Бури, но мечтал о нем много лет до того, как он был сделан, сделан – и украден. Он хотел коснуться его стали, почувствовать связь между собой и правителями, умершими сотни лет назад. Меч Бури был его мечом – мечом Хайлара, сделанным для тана Хайлара, который должен править всем Торбардином, так же как правили Торбардином его предки.
Ветер
– Дорогой Джорди, – произнес он, – если ты жив, я молюсь, чтобы ты поскорее принес Меч.
«Если нет, если ты умер, – думал он, входя в гору, – тогда нам всем надо будет держать ухо востро. Если Королевский Меч попадет в руки Рилгара, в Торбардине восторжествует тирания…»
Гном Задира сложил из камней большую пирамиду и спрятался за ней от яркого света ненавистного солнца. За пирамидой пристроился и Агус – Серый Вестник, он шептал заклинания, чтобы мысленно связаться со своим таном. Занимался день. Задира закрыл глаза, ему хотелось, чтобы Рилгар поскорее разрешил им вернуться домой. Он и его подчиненные встречали здесь, во Внешних Землях, уже пять рассветов и теперь страстно мечтали о том, чтобы как можно скорее вернуться в глубинные коридоры под Торбардином. Малыш и Бодряк, спавшие сейчас в тени, сравнительно легко переносили мучительный для тейварцев солнечный свет, но Вулфен, у которого было прозвище Безжалостный, кажется, уже слегка повредился в рассудке. Задира крайне удивлялся, что Музыкант, любимый маг Хорнфела, которого сторожил Вулфен, все еще жив.
Задира обнажил зубы в злорадной улыбке. Похищение было проведено отлично. Они взяли Музыканта, когда тот возвращался из леса с пойманным на завтрак кроликом. Обе луны уже закатились, было совсем темно. Вот ведь как: даже маг оказывается беспомощным, словно младенец, если к его спине приставлен арбалет, а к горлу – меч.
Конечно, Задира надеялся, что Рилгар не поинтересуется здоровьем мага. Вулфен, кажется, постарался в полной мере отомстить магу за ранение, которое он получил четыре дня назад. Задира прислушался к ветру, шелестевшему замерзшей за ночь травой. Шелест ветра был таким же тихим, как шепот Серого Вестника. Задира вздрогнул.
Дрожь не была вызвана магией Серого Вестника! Сам Задира не был магом, но он достаточно долго служил тану дерро, чтобы по крайней мере привыкнуть к магическим ритуалам. Нет, дрожь вызывало само присутствие лишенного клана гнома, Серого Вестника, волосы на шее которого сейчас стояли дыбом.
Тень от пирамиды перемещалась, Вестник оказался на самом ее краю. Он надвинул на голову капюшон темного плаща, его единственный глаз сверкал зловещим светом; пустая левая глазница была черна. Лицо его стало похоже сейчас на неподвижную маску. Серый Вестник более всего напоминал голодного волка. Задира как можно теснее прижался спиной к камням пирамиды.
– Тан желает с тобой говорить, прошептал Вестник и поднял голову. В его зрячем глазу сверкнул свет и тотчас погас. Когда он заговорил снова, его голос стал совсем другим – голосом Рилгара. Задира отчетливо слышал ровный голос тана Тейвара.
– Вы взяли мага?
Гном облизал губы, перевел дыхание, набрал в легкие побольше воздуха. Серый Вестник – голос Рилгара – молча ждал.
– Да, тан, маг у нас, живой.
– А Меч?
Задира проглотил комок в горле.
– У него нет Меча, тан. Мы взяли его на рассвете, Вулфен сразу же допросил его, но маг ничего не сказал. – Задира посмотрел на построенную им пирамидку; около нее виднелось круглое выжженное пятно кострища, валялись мелкие кости – остатки еды Музыканта. – Меча у него нет, он ведь все дни был здесь. И нам пришлось убить Киана, гнома.