Меч Белогора

Хабибулин Юрий Далилевич

Как бы хорошо на работе не было, а отдых – это святое! Да и кто сказал, что отдыхать, значит, ничего не делать?

На выходные меня ждала масса важных дел, не связанных со службой. Ну и немного развлечений, не без этого…

Ухватившись за край деревянного, покрытого облезлой серой краской подоконника, я подался вперёд и выглянул из окна наружу, решив несколько минут передохнуть, надышаться кислородом и потом опять вернуться к вычитке срочных материалов в номер.

Глазам открылась, ставшая уже привычной, красота моего родного, неторопливого и доброго города.

«Лепота…»,

как говорил царственный персонаж в старом советском фильме «Иван Васильевич меняет профессию», окидывая восхищённым взором панораму «белокаменной». То старинное словцо было сказано о Москве, но, Белгород – тоже «белокаменный» и для меня наша «лепота» роднее и лучше. Естественней, проще и душе приятней. Да и воздух наш не в пример чище, чем в столице, окутанной вечным облаком тяжёлого густого смога, парами всякой вредной химии и пронизанной разнородными излучениями…

Хотя, надо признать, что в этом плане мы Москву зачем-то активно догоняем... На кой, правда, ляд, и кому это надо, мне совершенно непонятно.

Май - это уже полноправная весна в нашем Черноземье, с сиренью, теплой погодой и ощущением прилива сил после зимней депрессии. На лицах прохожих чаще видны улыбки.

Женщины из куколок в зимних одеждах превращаются в красивых разноцветных бабочек, источающих тонкие запахи иноземных парфюмов и привлекающих повышенное внимание мужской части населения.

К ещё неяркому и нежаркому солнцу начинает вовсю пробиваться слабенькая нежнозелёная травка, стараясь не упустить ни одного тёплого лучика солнца в новом сезоне и поскорее напитаться живительной энергией.

На одних деревьях появляются уже робкие маленькие почки, другие цветут, а третьи покрыты сочными зелёными листьями среди которых виднеются кисточки и гроздья завязи будущих плодов.

Сезонные сюрпризы погоды, удары ночными заморозками по беззащитным растениям, в основном, уже прошли, и те из них, кто выдержал испытания на право жить, теперь могут наслаждаться относительной безопасностью и материнской заботой отогревшейся почвы.

Почти так же и у нас в редакции - пережили ещё одну холодную, мокрую и тоскливую зиму, впереди ждёт тепло, долгожданный отпуск, свежие фрукты-овощи и надежда на улыбку фортуны!

Двенадцатого мая у Дмитрия Петровича Халина, а для меня просто Димы, главного редактора нашей газеты «Новости культуры», моего непосредственного начальника и лучшего друга, день рождения. Сорок стукнет.

Выдающееся событие попадает на завтрашнюю субботу, и поэтому мы все, небольшая команда сотрудников областной газеты, решили не ограничиваться коротким фуршетом на службе с вручением цветов и подарков шефу на перерыве в пятницу, а поздравить начальство основательно и душевно в неофициальной обстановке, в его собственной квартире. Чтобы можно было спокойно посидеть, расслабиться, поговорить «за жизнь» и не опасаться нежданных визитёров и чужих глаз.

Вчера договорились о распределении обязанностей: кто чего купит, и кто какое развлекательное мероприятие подготовит. Чтоб, значит, никто не скучал, и не было бы случайных и неловких пауз в праздновании юбилея нашего, всеми

любимого начальника.

За те, почти тридцать лет, что я знаю Димку, с ним всегда было легко и интересно.

Познакомились мы ещё в школе. Друзьями стали быстро, слишком много у нас оказалось общего. Да и Халин, редкий сейчас экземпляр - добрейшей души человек, отзывчивый, внимательный. До сих пор осталось в нём что-то трогательно наивное, непосредственное, детское.

Как всё это совмещалось в характере видавшего виды опытного журналиста, сильного руководителя и тонкого психолога душ человеческих – одному Богу известно…

Халин своих в обиду не давал. Если «сверху» спускали разнарядку на сокращение или прозрачно просили сделать «перестановки», шеф бился до последнего, отстаивая сотрудников.

Да и доброе слово, сказанное им в нужный момент, или хороший совет, и не только по работе, часто бывали бесценными!

За такого начальника подчинённые и в огонь, и в воду, не то, чтобы только сверхурочно поработать иногда, если попросит.

Халин многое повидал, почти всю страну объездил. За границей бывал не раз. Когда начинал истории разные из своих поездок вспоминать, то я в начале нашего знакомства, слушал, раскрыв рот. Теперь привык удивляться, спокойнее стал, челюсть больше не отвисает.

Халин никогдане врал, но иногда такая экзотика попадалась…

Кто другой бы рассказал, ни в жизнь бы не поверил! А вот Диме верил! Да и не только я один. Все ему верили. Было в нём что-то такое… яркое, притягивающее… Шестым чувством ощущались в нашем начальнике нравственная чистота, глубокое знание жизни, и безупречная честность даже в самых маленьких деталях.

И что поразительно, эти черты, мягко говоря, не очень свойственные охотникам за сенсациями в современной прессе, каким-то непостижимым образом прекрасно уживались с профессиональными качествами бывалого и искушённого газетчика.

Почему я тут некоторые моменты э-э… выделяю и противопоставляю? Помню и каждый день получаю подтверждения о соблазнах и неблаговидных поступках некоторых представителей «второй древнейшей»…

Что есть, то есть…

Умел наш босс устанавливать и невидимые, но, тем не менее, вполне ощущаемые и признаваемые всеми сотрудниками, границы дозволенного в служебных отношениях. Демократия и дружеские подколки в наших рядах были естественными, ненаигранными, но вот панибратство…

Этого Дима не любил. Демократизм был, но жёстко централизованный.

Заглянув в эти тёплые карие глаза с доброй лукавинкой, когда Халин с улыбкой делился с нами очередным невероятным приключением из прошлой жизни и вновь переживал его, каждый из нас с удовольствием поддавался чарам Димкиного обаяния…

Отвлёкшись от воспоминаний, я поднял голову и взглянул на утреннее небо.

Надо мной оно было ярко голубым и почти чистым. В полном безветрии над городом зависли два небольших перистых облачка. Только вдалеке, на горизонте, виднелась какая-токлубящаяся, грязно-серая масса, не сулящая ничего хорошего на выходные, если вдруг поднимется ветерок и её понесёт в нашу сторону.