Меч Белогора
Шрифт:
Если начнутся разборки, я ничего не смогу доказать, объяснить.
На меня непосредственно не нападали?
Не нападали. Значит, это была не самооборона.
На других пассажиров, вне веселой компании, не нападали?
Не нападали. Ну, женщине банкой пива по лицу попали. Так ведь случайно! Промахнулись! Потом, может быть, даже и извинились бы. Да и вообще, была пострадавшая женщина или нет?Если понадобится, где я её найду?
А между собой дрались?
Да то могут сказать, что и не дрались вовсе, а просто шутили, развлекались, имитировали
А потому, если с официальной точки зрения посмотреть, то картина выходит такая.
Едет себе молодежь в автобусе, возится меж собой, развлекается, никого не трогает. Вдруг, откуда ни возьмись, появляется какой-то взрослый злой дядька и, ни с того, ни с сего, выкидывает несчастных малолеток в открытые двери. На улицу!
Натуральное хулиганство! Так и срок схлопотать можно за моё доброе дело, особливо, если у тех «детишек» родители с хорошими связями и деньгами окажутся.
Иду неторопливо по улице, платок к щеке прижимаю и думаю, а как же тогда надо было правильно с точки зрения закона поступить?
Дать детям додраться? Пока кого-нибудь не убили или инвалидом бы не сделали? И только тогда вмешаться?
Или лучше было бы вообще не вмешиваться и свалить «по-тихому»? Нужен мне такой геморрой с законами и юридическими закавыками, если потом меня по судам таскать начнут? А то и посадят.
По морально-этическим нормам и по справедливости одно получается правильным, по действующим мутным законам – другое, а по возможным последствиям для «героев» - третье.
Как же честному и порядочному гражданину сейчас жить? По совести или по законам? Получается, что это далеко не одно и то же. Наверное, это непростой выбор для каждого…
Глава 8
Прохожу мимо двухэтажного торгового центра «Форт», облицованного розовым мрамором и чем-то напоминающего большой и неуклюжий двухпалубный речной пароход. Рядом шикарное суперсовременное здание федерального казначейства. Шесть этажей стекла, мрамора, пластика. Кондиционеры. Эх, если бы нашу редакцию туда пустили! Мы ведь тоже не частная лавочка…
Но, нет, не дождемся. Тут лишь бы вообще не разогнали…
А вот и моя работа – старенькое пятиэтажное муниципальное здание. Почти весь первый этаж занимает почта, а наша редакция находится на последнем.
Стучать не пришлось. Время уже около девяти вечера, но входная дверь почему-то не заперта.
Вхожу.
Вахтерши нигде не видно, что очень странно. Мне частенько приходилось работать вечерами, и всегда в 18-00 дверь в здание закрывалась на ключ. Вахтерами работали серьезные пожилые женщины, которые очень ревностно относились к своим обязанностям и дорожили местом. Сейчас я наблюдаю явное нарушение режима или…
Или что-то случилось?
Осторожно, стараясь не шуметь, поднимаюсь на пятый этаж. Дверь в коридор с лестницы открыта нараспашку.
В коридоре – никого.
Медленно иду привычным маршрутом до помещения
Передо мной уже знакомая картина.
Дверь в редакцию выбита, внутри всё перевёрнуто вверх дном. Ящики столов выдвинуты, содержимое валяется на полу. Шкафы с материалами и старыми номерами газет стоят нараспашку. В них явно копались.
Большой несгораемый шкаф возле Димкиного стола зияет пустыми полками. Там хранились всякие бумаги, документы, бухгалтерские книги, иногда бывало немного денег на зарплату и командировки сотрудникам. Но деньги, если и находились в сейфе, то небольшие. Вряд ли из-за них стоило грабить государственное учреждение.
Надо звонить в милицию, сообщать о случившемся, а то я ведь последним уходил сегодня и запирал дверь.
И вот теперь меня снова что-то принесло в девять вечера на работу. Как объяснить эту мою блажь стражам порядка, не упоминая, пока это возможно, об исчезновении Оли и её романе с Халиным?
Да и куда делась вахтерша?
На меня навалилась страшная усталость, накопившаяся за этот жуткий день. Я открыл окно, сел на подоконник и немного отдышался.
Так, сначала я все-таки найду свою записную книжку, а потом подумаю, что делать дальше.
На полу, неподалёку от моего стола, в груде старых газет, бумаг, книг и канцелярских принадлежностей, удалось отыскать знакомую красную записную книжку. Телефон и адрес Оли там были.
Что теперь делать? Сначала звонить в милицию или лучше Ольге? Очень хочется верить, что девушка жива - здорова и у неё все в порядке. По крайней мере, насколько это возможно.
Пробираюсь между грудами всякого хлама на полу к телефону на Димкином столе. Набираю номер Ольги.
Долгие гудки. Трубку не берут.
Мне опять становится тяжело на сердце. Придётся всё-таки поехать к Любимовой домой и всё выяснить.
А сейчас… Сейчас деваться некуда, нужно вызывать милицию, присутствовать при составлении всяких бумаг.И ещё… надо найти вахтершу.
По 02 дежурный принял мое сообщение о взломе помещения редакции. Опергруппа приехала быстро. Опять всё началось по известному сценарию: заполнение бумажек, опрос свидетелей, то есть, меня, просьба определить, что пропало. А как я определю в этой свалке на полу? Да и в сейфе что было, никто, кроме Халина точно не знал. Может, бухгалтерша что о деньгах в сейфе знает, были они там или нет, но это только завтра будет известно. А сейчас, извините, более сказать нечего.
После долгих поисков по всему зданию вахтершу обнаружили в женском туалете. Она была в полуобморочном состоянии и ничего не могла рассказать. По крайней мере, сейчас.
Следственные действия закончились только к полуночи. Сорванную дверь в редакцию кое-как приставили к деревянной раме, перекрыли проход и опечатали. У входа в здание до утра оставили дежурить милиционера.
До дому мне было идти недалеко, но мешало серьезное опасение увидеть опять выбитую дверь и бардак в квартире. Что-то мне эта картина становится привычной...