Меч Белогора
Шрифт:
— Слушай, а тебе не кажется, что уже пора спать? Мне холодно и очень хочется… м-м… мужского тепла.
Я не возражал.
Глава 48
Танька так сладко спала на боку, уложив ладошки под щёку, посапывая и разметав золотые волосы по подушке, что у меня не хватило духу будить её и гнать на работу. В конце концов, начальник я или нет? Пусть человек отдохнёт, выспится, оправится от вчерашнего потрясения. Таких
Быстренько привёл себя в порядок, приготовил и выпил пару стаканов свежего морковно-свекольно-яблочного сока, немного "зелёного коктейля". Сварил всмятку и съел пару яиц. Всё по Маршавину и вкусно! Это даже такому как я, "генетически идеальному" человеку со сверхспособностями эндорфов на пользу. А потом, внутреннюю чистоту и порядок в организме надо поддерживать каждый божий день, иначе, никакие инопланетяне, сверхвозможности и чудеса не помогут.
Я оставил на столе запасной комплект ключей от квартиры, взял сумку с составными частями хен-хая и убыл на службу.
На работе сразу же с головой окунулся в текущие вопросы. Кого-то надо отправить в командировку, кому-то срочно прочитать и завизировать материал в номер, с кем-то договориться по телефону об интервью, прислать фотокорреспондента… Всё, как обычно. Даже перерыв на обед не удалось сделать.
Только в конце дня, когда поток забот, наконец, схлынул, я почувствовал какую-то неясную тревогу, лёгкое беспокойство.
Танька так и не появилась в течение всего дня. И не позвонила.
В чём дело? Спит до сих пор?
С трудом досиживаю до шести часов, выгоняю сотрудников по домам и запираю редакцию. Иду домой с нехорошими предчувствиями.
По дороге автоматически отмечаю, что белого тополиного пуха в воздухе и на улицах в этом году стало значительно меньше. В городе затеяли грандиозную программу по озеленению, занялись кронированием и распиловкой на дрова гигантских старых тополей, посадкой вдоль улиц новых пород деревьев, которые не вызывают аллергий и не создают лишнего мусора на обочинах дорог, мостовых, вокруг жилых микрорайонов.
Хорошее дело! Давно было пора этим заняться, исправить ошибки полувековой давности.
Осторожно, чтобы не наглотаться белых пушинок, втягиваю носом июньский, густой и горячий воздух. Он насыщен тысячами тонких пряных ароматов цветущих фруктовых деревьев, нежной молодой листвы, колкой смолистой хвои.
Уже привычно, с грустью, отмечаю, как запахи живой природы смешиваются в невообразимый удушливый коктейль-амбре с "техническими испарениями" цивилизации, основной компонент которых — отвратительные выхлопные газы от десятков и сотен тысяч автомобильных двигателей.
Судя по тому, что смрад и горечь преобладают, цивилизация побеждает жизнь…
Всё вокруг: порывистый ветерок, крытые остановки транспорта с мусорными урнами, скамеечки и дорожки в сквериках и парках, воняют парами бензина, отработанного машинного масла, протухшим пивом, сгнившим жжёным табаком.
Но, ведь чисто не там, где убирают, а там, где не сорят.
После того, как хен-хай "вычистил" мой организм, да, пожалуй, даже раньше, наверное, ещё и до того времени, как я стал следовать оздоровительной программе Маршавина, мне стало особенно больно и неприятно видеть и ощущать разрушение естественной среды обитания людей, их физического и психического здоровья.
Хотя я стал на порядок сильнее, энергичнее, способнее, чем был раньше, это не заставило меня чувствовать себя избранным и далёким от проблем окружающего человеческого муравейника. В мозгу и в печёнке сидели так же прочно, как и во время службы в спецназе, установки — "Мы одной крови!" и "Никто, кроме нас!", а, значит, я должен сделать для своего мира, всё, что смогу, воспользовавшись, полученными мною от эндорфов, возможностями.
Надо разобраться с грудой накопившихся проблем, выбрать и решить сначала первоочередные, жизненно-важные, а потом и все остальные.
В нос, с очередным порывом слабого ветерка со стороны шоссе, вместо тополиного пуха, забилась какая-то омерзительная чёрная пыль, тянущаяся хвостом из выхлопной трубы проезжающего мимо древнего автобуса. Я громко чихнул на ходу и невольно подумал, что не осталось уже вокруг почти ничего совершенно чистого, неиспорченного, неискаженного…
Загадили мир.
Всё в жуткой, взболтанной, ядовитой взвеси, как в мути, поднявшейся со дна заилевшей речки, засыпанного отработанными химикатами с бесчисленных заводов, под босыми ногами купающихся в грязной воде и не думающих об опасностях, маленьких детей.
А если продолжить пришедшую на ум аналогию, то… как выглядит сегодня духовный мир взрослых? О чём они думают, что их беспокоит? Пожалуй, там тоже почти не осталось людей с высокой степенью нравственной чистоты. Может, только в храмах…
Пришло время, в котором сменились приоритеты, ценностные ориентиры, идеалы. Соответственно, и люди стали другими. Больше похожими на роботов, отрабатывающих наиболее выгодную программу для быстрейшего достижения намеченного результата.
Какого?
Да, естественно, личной финансовой независимости, а ещё лучше, материального богатства, больших денег. И чем больше сумма на кону, тем большей частью своей короткой жизни, души, совести, можно пожертвовать…
А вот духовное богатство сейчас никому не нужно. Оно невидимо, неосязаемо и ничего не стоит… На него, ни мерседес, ни квартиру не купишь, даже столик в ресторане не закажешь.
Товар только для внутреннего потребления…
Но, так ли это? Может быть, просто мир перевернулся, как подтаявший айсберг, поплывший не туда, куда надо, случайно занесённый течением из родной Арктики в смертельные для него южные моря? И всё стало вверх тормашками. А айсберг скоро совсем растает и тогда…