Меч Баа Ци

Тырышкин Алексей

Аня выпустил Герди из облика лошади. Тот еще раз фыркнул, осматривая свои человеческие ноги и руки. Потом бросился вытаскивать Мечтателя из болота.

Глава 18. Разговор у костра

— Нельзя ли потише ехать? Голова просто раскалывается.

— Терпите, больной. Еще немного и привал. Можно будет отдохнуть и от души поблевать за первым же кусточком. Впрочем, можно и без души, медицина не возражает.

— А доктор Света в своем репертуаре, — сказал Аня, морщась от боли на очередной кочке.

Его голову обтягивала чистая повязка из беленого холста — все, что могла предложить местная медицина от удара булавой в незащищенную голову. Он валялся в открытой повозке для легкораненых. Хотя по здешним меркам легкое ранение — это когда человеку ничего не отрубили, и он способен сам справить нужду, не марая портки.

Там же лежал боец, устремившийся вместе с Аней на помощь к обозу. Его тоже неплохо отделали, пока врачи снимали доспехи, еще удивлялись, как он держался все это время.

В целом все решилось хорошо: рейдеров частично положили, частично обратили в бегство.

Рядом с повозкой шел Герди. Ранее он несколько раз вслух пожаловался, что не видит смысла здоровому идти рядом с телегой, если та не забита до отказа. Аня предложил ему место в упряжке. Отчего гордо фыркнув, Герди некоторое время с ним не разговаривал.

Зато место нашлось Саше. В качестве помощника возницы.

— Ну как, ты поговорила с мамой? — спросил ее Герди.

— Неа, — ответила девочка, а потом громким шепотом добавила. — Мне страшно. Она же… мертвая?

Оказалось, мать с дочерью даже встретились. В формате «о, Саша, привет, и ты здесь, давай в повозку, я как освобожусь, поговорим, много дел!».

— Что-то она слишком резвая для мертвеца, — сказал Аня, наблюдая, как Света бегает от одной повозки к другой, то распекая, то давая распоряжения подчиненным и раненным. Благо, мотаться из головы в хвост колонны было несложно: по болотистой почве они тащились со скоростью усталого пешехода. — Герди, хватит дуться! На обиженных воду возят. Могу обеспечить…

— Как тебе вообще в голову пришло подобное? — не выдержал Герди. — Превратить меня…

— Ну не в ослика же! — возразил Аня. — В боевого скакуна, который вынес нас из кровавой битвы и в самый ответственный момент пришел на помощь, решив итог схватки. Твое поведение достойно всяческого подражания! Хочешь, в род Ци приму?

— Странная какая-то у тебя мания людей в свой род Ци принимать. — сказал Герди, уже не столь обиженный. Ему польстила похвала от Ани, и он посчитал тему превращения в коня исчерпанной.

— Ничего странного. Род Ци сейчас переживает не лучшие времена. У нас людей почти не осталось.

— Куда же они делись?

— Да их мама поубивала, — ответил Аня. — В боевом содружестве со своей сестрой, моей достойной тетушкой Эгирэ арк Ци Бар.

Герди открыл было рот, сообщить догадку, отчего тогда народ в его род Ци не особо стремится, но решил оставить при себе. Мечтатель уже не первый раз походя сообщал о кровавых расправах своей мамы над разными существами и целыми народами. Что уж говорить, строгая родительница.

— Да, она вообще суровая.

И ко мне тоже. Но зовет заинькой. И больше никто. Иногда только сестра, а брат только дурачком ненормальным. — согласился с мыслями Герди Аня. — Однажды мама вытащила с Земли для меня тренера по рукопашному бою. Поскольку у аграи куп пеле с рукопашкой не очень. Так тренер сказал, что нужны еще мальчики для полноценных спаррингов. Она и пацанов выкрала из какого-то детдома. Мне сказала, чтобы не выделялся и тренеру не сообщила, который из нас ее сын. Я столько звездюлей никогда в жизни не получал, сколько тогда в процессе тренировки. Даже когда по ошибке сунулся на планету сарбаллагов, они меня меньше отделали. Сарбаллаги — это такие драчливые разумные кактусы. Дурнее их только трезвые баллоты в день Ржавого Каба и пьяные десантники второго августа.

Повозки достигли сухого участка земли, окруженного ядовито-зеленой ряской болота. Территории хватало для комфортного привала обозников. Сразу же началась суета. Распрягали и отводили лошадей, разводили костры, готовили микстуры. Герди вытащил на оперативно разложенные у огня матрасы с сеном сначала Аню, затем второго бойца из повозки. Мимо пару раз пробегала Саша с заполошными глазами — то тащила ведра с водой, то куль тряпок. Мама сразу взяла ее в оборот без всяких сантиментов по разлуке.

Боец у костра поднял голову, увидел Аню, что лежал на боку, уперев голову в ладонь, задумчиво глядя в огонь. Спросил:

— Скажи, воин, как там наша армия, наступает или отступает?

— Армия отступает к столице, ведя арьергардные бои. — сообщил Герди, подкладывая ему под бок еще немного сена. Или соломы, он не особо разбирался в этих мелочах.

— Арьергардные? — переспросил боец, не понимая смысла этого слова.

— Да, это когда ты драпаешь и временами лягаешься, чтобы догоняющий не успел пнуть тебя под зад. — пояснил простыми словами Аня. — А наша армия — это кто?

— Вы находитесь в армии князя Владимира Красного. — подсказала Света, что присела возле раненного воина, протягивая чашу. Тот выпил предложенную жидкость, сразу закрыл глаза и заснул. Маленькая докторша устало вздохнула и присела рядом с ним на мешок с сеном. Прибежав, в ее коленях устроилась Саша, сразу обняв маму. Видимо, давно выжидала, когда у той закончится запал командования обозом.

— Ага, Владимир Красный, кто ж не знает, — саркастически сказал Аня. — А год сейчас какой? Пять тысяч триста первый от позеленения синих бегемотов?

— Год не уточняла. — сказала Света. — Я сама тут недавно. Очнулась в этом мире на поле боя, вокруг куча трупов, раненные стонут. Ну и по привычке сразу начала оказывать первую помощь. Там и другие помощники подоспели. Как раз мимо сам князь скакал — поле осталось за его армией, и он возвращался с дружиной после преследования бегущего противника. Он увидел меня, оценил рвение и дал весь врачебный обоз под начало. Вот так я здесь.

— Зачем бросила дочку в нашем мире? — спросил Герди, усаживаясь рядом с Аней. Света покрепче обняла Сашу, потрепала по голове.