Меч Баа Ци

Тырышкин Алексей

Эгирэ, видимо, понимала, зачем ее снова вызвали в этот сумасбродный мира. Она сразу повернулась в направлении атаки Сонма Великих героев. Подняла руки, по которым с готовностью зазмеились темные грозди Черной грозы.

Тяжелая конница Сонма Великих героев постепенно приближалась, распространяя холодный ветер и леденящий страх одним своим видом. В клубящемся белом полупрозрачном облаке насчитывалось около пятидесяти дюжих фигур всадников, полностью облаченных в лучшие доспехи Ордена с длинными копьями наперевес. Впереди с Золотым стягом скакал знаменосец. А рядом с ним — командир Сонма Великих героев. Кормо. Он заметил Трисмегаса, взирающего на бой верхом на коне у шатра с раненными, приветственно отсалютовал.

Тот небрежно вернул салют, указав в сторону главных сил Хвойного княжества, ощетинившихся частоколом копий, закрывшихся за возами с бойницами. Кормо поднял руку, указывая своим бойцам направление главного удара. А удар как раз проходил через то место, где стояла одинокая фигурка Эгирэ. Про нее Трисмегас никаких указаний не стал делать, но Кормо сам уже заметил ее белоснежную фигурку и сразу направил на нее острие своего копья, пришпорив огромного коня. Утробно фыркнув, зверина ускорила шаг, переходя на рысь. За командиром двинулись остальные, под тяжелыми копытами тряслась земля, комья дерна летели на десятки метров в стороны.

Войска Ордена замолкли в священном восторге, видя, что лучшие их бойцы, отдавшие жизни за идеалы Золотого знамени, восстав из мертвых, пришли на помощь своим фро и готовы стереть в порошок нечестивых врагов. В среде Хвойного княжества виднелись бледные и мрачные лица. Даже князь помрачнел, наблюдая за происходящим. Уж кого ему не улыбалось видеть, как это легендарный отряд мертвецов, который так и не удалось ни разу никому победить.

Первой начала Эгирэ, всплеснув руками: с ее пальцев в сторону знаменосца ударила змеящаяся черная молния, обвила его руки, ушла в полотнище… угасла без следа. Изумившись, патрульная аграи куп пеле повторила удар, переведя прицел на Кромо. С тем же успехом. Она решила повысить ставки и бить более мощным умением, уже изготовилась, бестрепетно стоя на пути перешедшего в стремительный бег конной дружине мертвецов…

Со стороны Хвойного княжества раздался рев Страшилы, перекрывающий все прочие звуки:

— Эгирэ! Эгирэ, дочка! Сюда! Быстрее!

Кромо только ухмыльнулся. Его отряд уже катился вперед, грохоча копытами, будто сошедшая с крутой горы лавина, готовая сметать все на своем пути — и конных, и пеших… и одиноко стоящих.

Кромо оторвался от своего войска, рванув на коне во весь опор. Эгирэ посылала одно за другим самые убийственные умения, но все оказалось тщетно: Огнелед беспомощно гасился о нагрудники доспехов, сыпались искры с щитов, лавина неудержимо неслась вперед.

Когда оставалось несколько десятков метров до Кормо, от княжеского войска вырвался отряд конных витязей, что ранее серьезно потрепал рыцарей Ордена и его пехоту. Вел своих бойцов сам князь, несся он во весь опор, раскручивая меч словно пропеллер. Судя по решительным лицам его окружения, все были настроены на смертельную схватку с серьезнейшим противником. Да слишком поздно.

Кормо оставалось три стремительных скачка его свирепого коня, что мчался со скоростью взбесившегося локомотива. Эгирэ, для которой лошади были в диковинку, с изумлением застыла, полностью растерявшись из-за беспомощности обычно верных смертоносных умений. Она уже понимала, что не успеет никуда убежать и решила встретить гибель достойно. То есть, гордо стоя столбом на месте.

— Эгирэ, в сторону! Быстрее! — орал со спины Страшила. Но она то ли не слышала, то ли просто проигнорировала этот окрик.

Гнедая кобыла выскочила, надсадно храпя и роняя хлопья пены откуда-то сбоку, всадник лихо выдернул Эгирэ — прямо из-под копья Кромо, помчал прочь, под оглушительный мат предводителя Сонма Великих героев. Но долго рассуждать упустившему добычу лидеру Сонма не пришлось — на его бойцов уже летели витязи Хвойного княжества. С лету сшиблись, врубились друг в друга, покатились под копыта первые тела, завизжали кони. Кромо стойко

выдержал чудовищный удар меча Страшилы, от которого другой бы развалился на части. Только пошатнулся в седле и сам хватил князя клинком так, что тот вылетел на землю, грянулся, перекатился, увернулся от чьего-то копья. Уже и поднялся было, но прямо на него спрыгнул с седла Кромо, повалил, целясь обрубком развалившегося от удара меча в щель между личиной и защитой горла. Страшила перехватил руку, выдернул умелым приемом меч из лапищи Кромо, всадил ему локоть в шею. Другому бы поломал ее напрочь, а лидер Сонма лишь крякнул со злости.

— Назад! Все назад! — раздался чей-то голос. Видать, потеряв из виду князя, кто-то из витязей решил взять командование на себя и поступить наиболее благоразумным образом, то есть, отступать. — Они мертвые, мы их не сможем одолеть!

— Правильный в целом приказ, — прокомментировал насмешливый голос Верховного Магистра, прозвучавший в неожиданно наступившей тишине. Только драпали прочь уцелевшие после схватки витязи на своих перепуганных конях, да всхлипывала Эгирэ в руках Рубера. Тот был уже спешен и держал ее рядом с собою, угрожающе направив на конных рыцарей Сонма, что кружили рядом, короткое черное копье. Нападать они не стали, попросту убив под беглецом лошадь и отрезав пути отхода. Трисмегас запретил их трогать.

Войско Хвои совершенно впало в оторопь, потеряв в короткой схватке лучшую часть дружины и полководца. Слышались подбадривающие окрики Мараша, но судя по тону его голоса, он сам уже не особо верил в победу. Страшила еще продолжал драку с Кромо, военачальники не щадя всаживали друг в друга чудовищной силы удары облаченных в железо рукавиц, вминая внутрь забрала, личины, разбивая вдребезги элементы декора.

— Хватит этот цирк, господа, — утомленно сказал Трисмегас, указывая крутившимся рядом бойцам из своей свиты на князя. — Помогите господину Кромо, нам вражеский военачальник непременно нужен живым. А Кромо его того и гляди превратит в кровавую лепешку.

— Это я его сейчас в пюре разделаю! Ну-ка брысь! — проворчал Страшила, дергаясь в руках подоспевших рыцарей. Кромо напоследок врезал ему в живот и неторопливо отправился к покинутому коню.

— Зачем мне живые? — спросил он, проходя мимо Трисмегаса. — Мне не нужны живые! Система передает тебе свое предостережение, Верховный, чтобы ты не мешкал со сражением! Нужна кровь битвы! Зачем их оставлять в живых?

— Успокойся, Кромо, — жизнерадостно попросил соратника Трисмегас. — Про живых я поясню особо. Вот та сладкая парочка, она как бы и не совсем жива, так что от них Системе ни холодно, ни жарко.

Трисмегас спешился, неловко упав в руки подскочивших фро из свиты. Поблагодарил их, и, сильно прихрамывая, направился к Руберу с Эгирэ.

— Ты все же предал нас ради этой девицы. Оно и не удивительно. Ведь ты и тот первый меч — одно и то же. Первый воплощали в жизнь, имя в виду тебя, исходник. Ты — настоящий, а тот, первый, был лишь твоей копией. Как и твоя забавная подружка с серобуромалиновыми волосами.

— Сейчас так модно! — заступилась за прическу Эгирэ.

— Та, первая Эгирэ… ее выдумал юноша с умением Мечтателя, — самодовольно ухмыльнулся Трисмегас, не удостоив ответом ее реплику. — Хорошее умение, но слабоватое. Оно создает лишь копию. Я же воссоздал оригинал.

— Если никто не возражает, — вставил рычащим басом Кромо, еще не отошедший от яростной драки с князем Хвои. — Я сожру ее прямо сейчас! На виду у всех их войск! Дабы устрашить и…

Трисмегас заметил, что возражает и попросил еще немного терпения.

— Зачем же ты меня вернул к жизни? — спросила Эгирэ. — Ведь я умерла в том бою с налетчиками, когда еще патрульные по ошибке ударили Прожигателем по нашей Космической обители и…

Трисмегас перекрыл ее слабый голос своим, уверенным и громким: