Мажор

Трифоев Александр Владимирович

Графиня, высокая, статная, точно выточенная из слоновой кости, напудренная "a la neige" (До белизны снега (Франц.), причесанная "a trois marteaux" (В три локона (Франц.) в модном платье "hanneton" (Цвета майского жука (Франц.) чувственно опустилась на стул... Уставшими глазами посмотрела на гостя. Нервно сцепила руки в замок…

– Qielle horreur! Сher Savva Nikitich! Est-ce vraiment si grave et on ne peut rien faire? (Какой ужас! Любезный Савва Никитич! Неужели всё так плохо

и ничего нельзя сделать? (Франц.).

– Увы, милая Екатерина Андреевна, - вежливо склонил голову, ещё крепкий на вид мужчина лет пятидесяти, с оживлёнными, умными чёрными глазами, узкими бакенбардами, большим открытым лбом.

– Как старый приятель вашего покойного мужа и ваш, смею повторить, всегдашний поклонник, скажу вам откровенно, дела наши нехороши... Думаю придётся понизить цену на имение в Вардеево.
– Он красноречиво развёл руки.
– Что поделать, сударыня - отсутствует спрос. Желающих покупать, нет.

Графиня понюхала из флакона розовой воды, взяла на руки подбежавшую собачку...

– Oh, Savva Nikitich, craignez Dieu! O u d e j aci-dessous?– спросила она со вздохом. – Donc presque gratuitement. (Ох, Сава Никитич, побойтесь бога! Куда же ниже? Итак, почти даром. (Франц.).

– Что поделать, матушка. Что поделать. Нет покупателей, от слова совсем. Усадьба старенькая, постройкам более тридцати лет. Сегодня - завтра начнёт сыпаться. Деревеньки в имении плохенькие. Душ работящих мало. Одни старики, да бабы с ребятишками. Пахотной земельки почти нет. Речка в прошлом году русло сменила, залила угодье. Урожаи с каждым годом всё хуже и бедней. А я, как вы знаете, человек слова. Приврать, не имею права-с.

Графиня глубоко вздохнула. Отпустила собачку на пол...

– Non, je ne peux plus etre dans ce desert!Je dois aller a Saint-Petersbourg. Et je suis assis comme un oiseau dans une cage. Je ne vois pas de lumi e re blanche. (Я не могу находиться в этой глуши более. Мне надо в Петербург. А я сижу в клетке подобно птице. Света белого не видать. (Франц.).

– Поспрашал бы ты у купцов?
– она перешла на русский.
– Может нужна земелька, под какие-нибудь делишки? Мне уж без разницы кому. Главное хоть как-то продать.

– Увы, матушка. Пока никому, ничего… не надоть.

Глава 2.

Полукруглая, похожая на растянутую верхнюю часть подковы, двухэтажная усадьба, построенная по плану покойного графа, стояла на возвышенном месте, в конце некогда обширного села Вардеево, которое отделялось от него, небольшим лугом и узенькой речкой. Испещренный всеми возможными цветами мостик, перегибаясь чрез речку, упирался в круглую готическую башню, которая служила заставою. Широкая липовая аллея, ухоженная по бокам кустарником, шла от ворот башни до самого дома. Трудно было определить, к какому стилю архитектуры принадлежало это чудное «ваяние». Всё в нём было перемешано, как языки при вавилонском столпотворении. Низенькие и толстые колонны, похожие на египетские, поддерживали греческой фронтон. Четырехугольные готические башни, прилепленные ко всем углам дома были прорезаны широкими итальянскими окнами. Но самой главной достопримечательностью дома была высокая каланча, подымавшаяся

из средины кровли, которую покойный граф называл своим бельведером.

Двор усадьбы в этот вечер был наполнен дормезами, откидными кибитками, линеями, таратайками и каретами, из которых многие, по древности своей, могли бы служить украшением старинного музея.

В ожидании обеда дамы чиннехонько сидели в гостиной, разговаривали меж собою вполголоса, перемалывали косточки знакомым и, стараясь перенимать «парижские» манеры хозяйки, потихоньку насмехались над нею. Совсем другого рода шли разговоры в столовой, где мужчины толпились вокруг сытных закусок. В одном углу говорили о политике. В другом - шёл разговор об отъезжих полях. В третьем хвастались друг перед другом подвигами своих борзых собак и лгали без всякого зазрения совести об охотничьих успехах.

…

Поручик вытянулся в струнку и звонко щёлкнул каблуками.
– Bonsoir chеri тante! (Вечер добрый, милая тетя! Франц),

– Рermettez-moi de vous presenter mon invite, le prince Kirill Vasilievich Lanin. Je lai rencontre en chemin. Et il a eu lhonneur de minviter a diner. (Позволь, мне представить моего знакомого, князя Кирилла Васильевича Ланина. Я повстречал его по дороге. И имел честь пригласил на ужин. Франц.).

– Ваше сиятельство, - гусар склонил голову в другую сторону.
– Графиня Завадская Екатерина Андреевна. Хозяйка дома.

Женщина прищурила глаза, словно вспоминая что-то очень давнее и волнующее только её.

– Toi? Le prince Kirill Vasilievich Lanin? (Вы? Князь Кирилл Васильевич Ланин? Франц.)

– Je me souviens...– Она поправила себя. – Jai tres bien connu ton pere. Le prince Vasily Lanin. Quel dommage quil soit mort. (Я очень хорошо знала вашего отца. Князя Василия Ланина. Очень жаль, что он погиб. Франц.).

Графиня пощёлкала пальцами, привлекая внимание слуги, стоящего рядом.
– Любезный, проси всех пройти к столу.

– Но, ваше сиятельство?
– удивлённо воскликнул человек в ливрее.
– Мы же-с ждём господина губернатора?

– Никого не ждём. Человек, которого ждали - появился.

…..

– Здоровья Екатерине Андреевне! Богатства и процветания!
– звучали тосты с одной стороны.
– За царя! Веру! И Отечество!
– отзывались с другой.

В числе очередных воздыхателей, для поднятия тоста, решил высказаться известный своим остроумием, высокий, пожилой и умный красавец-вдовец, некогда раненный турками в глаз, ещё при Суворове, премьер-майор Вавилов.

– Тсс… - шепот прошёл по всему столу.
– Слушайте… Слушайте. Сейчас скажет, очень изыскано и красиво. Он всегда говорит, лучше всех…

– Je propose... – зазвучал мягкий мужской баритон. – De boire aux belles dames - le dont a parle le poete... (Предлагаю выпить за прекрасную даму, про которую божественно написал поэт. Франц)...

Cette image mobile

De limmobile eternite.

(Этот подвижной образ неподвижной вечности. Франц).