Мазепа
Шрифт:
Он осуждал гетманов, заключающих союз с неверными, продающихся за деньги полякам или прислуживающих Москве. Такая политика, по мнению Мазепы, приводила к огромным бедам на Украине.
32
Имеется в виду первая победа Б. Хмельницкого над поляками в мае 1648 года.
33
Перевод
На извечный вопрос «что делать?» Мазепа откровенно писал: «Я один, бедный, не одолею» и призывал «без всякой политики» взяться за руки —
А за веру хоть умрите, Вольность нашу защитите! [35]34
Перевод на русский язык Т. Таировой-Яковлевой. Оригинал на украинском языке:
Од всіх сторон ворогують, Огнем, мечем руйнують. Од всіх нема ж зичливості, Ані слушной учтивості; Мужиками називають, А підданством дорікають.35
Эта поэма Мазепы, без преувеличения, представляет собой одну из самых верных оценок сущности Руины.
Работать с Дорошенко было непросто. Хотя он был старше Ивана только на двенадцать лет и в свое время тоже учился в Киево-Могилянской академии, но они происходили из разных миров. С юных лет Дорошенко служил в казацких войсках, пройдя за годы восстания Хмельницкого путь от рядового до полковника. Суровый, жесткий и мрачный — с ним было сложно находить общий язык. Но позволю себе предположить, что идеалы единой, сильной Гетманщины, в которые так свято и бескорыстно верил Дорошенко, навсегда остались священными и для Мазепы. Своеобразным символом этих идей был все тот же Гадячский договор, за который боролся отец Ивана, которого теперь добивался от поляков Дорошенко и к которому снова обратятся старшины Мазепы в тревожном 1707 году.
Дорошенко вполне оценил «расторопность и пытливость» — характеристика летописи С. Величко [36] — молодого казака. Правда, занимал он в окружении гетмана весьма своеобразное положение — ему доверяли, его ценили, к нему относились с уважением, но официального звания не давали и держали на некоторой дистанции. Иван принимал участие в военных экспедициях Дорошенко, летом 1672 года возглавлял гарнизон захваченного казаками Крехова (в окрестностях Львова) [37] . Поляки со злобой писали, что в Крехове Мазепа отдал католический монастырь «врагу святого креста на разграбление» [38] . В основном же занимался он дипломатической деятельностью.
36
«…для своей ростропносты и цекавости». — Величко.Т. II. С. 342.
37
Дневник польского посольства, 27 августа 1672 г. — Pisma do wieku J. Sobieskiego. T. II. № 425. S. 1100.
38
Сіверянський літопис. 2003. № 5–6. Док. № 6. С. 18. У Ю. Мыцыка это польское известие ошибочно датировано 1669 годом, хотя оно, видимо, относится к 1672 году.
Биографы Мазепы (даже А. Оглоблин, Д. Эварницкий и др.) полагали, что Мазепа только однажды (или дважды) ездил с поручениями гетмана в Турцию. На самом деле, можно говорить, что Мазепа становится основным связным Дорошенко в его переговорах со своими татарско-турецкими союзниками. Первое упоминание о его поездках относится к весне 1673 года. Русские поймали дорошенковского есаула, который на пытке сообщил, что гетман отправил в Крым казака, «прозвища ему Мазепа», за ордой и что тот уже прислал гонца с известием, что хан выступает из Крыма со всей крымской
39
Акты ЮЗР. Т. XI. № 68. С. 231.
40
То есть с переводчиком.
41
Синбирский сборник. Малороссийские дела. № 13. С. 12–13.
Весной 1674 года в Переяславе назначается всеобщая рада для избрания гетмана единой Украины — «обеих берегов». Это было историческое событие. Ожидалось, что правобережные казаки тоже примут участие в выборах. Ханенко, порвав с поляками, сложил на раде клейноды. Дорошенко все же не поехал и послал своим представителем на раду Ивана Мазепу (!) с заявлением о принятии подданства Москве. Трудно сказать, как Мазепа представился на раде. В царской грамоте к Дорошенко говорилось: «Прислал к ним в Переясловль генерального своего писаря Ивана Мазепу…» [42] На это Дорошенко возражал: «Послали есмы, хотя не генералного писаря, однако нам верного приятеля, господина Мазепу…» [43] Весьма примечательная формулировка! «Верный приятель», но «господин»… Доверительно, уважительно, но подчеркнуто не «генерального писаря» (первый после гетмана пост в Гетманщине).
42
Акты ЮЗР. Т. XII. № 112. С. 332.
43
Там же. № 133. С. 425.
27 марта 1674 года в Переяславе представители десяти полков Украины избрали единым гетманом Ивана Самойловича. Была принесена присяга на верность царю и заключены очередные пункты соглашения с Москвой. Но по возвращении Мазепы Дорошенко изменил свое решение о подданстве царю и сохранил союз с Турцией. Как утверждал впоследствии Мазепа, правобережного гетмана подбил на это кошевой атаман Иван Сирко. Впрочем, вполне возможно, Иван в данном случае выгораживал Дорошенко и мстил запорожцу. Основания у него для этого, как мы увидим ниже, имелись.
Приближался очередной поворотный момент в судьбе Мазепы. На этот раз — весьма трагический. Дорошенко отправляет его к турецкому визирю. Миссия эта была очень важная и ответственная, учитывая складывавшуюся ситуацию. Многие правобережные полковники перешли к Самойловичу, сын Дорошенко потерпел поражение, и Москва была, как никогда, сильна. Мазепа вез письма гетмана к хану и визирю, 15 пленных казаков — видимо, для подтверждения лояльности Дорошенко турецкому двору. С ним также было девять татар, служивших проводниками и охраной. Мазепа ехал хорошо известным ему маршрутом, через Дикое Поле [44] , таящее столько опасностей.
44
Диким Полем называли огромные незаселенные пространства, лежавшие от границы Каменец — Винница — Умань вплоть до Крыма. Эти поля обычно были местом добычи вольных казаков и татарских чамбулов.
При переправе через реку Ингулу на них напали запорожцы. Сохранилось довольно много, правда, сухих описаний этого происшествия. В результате короткой кровавой стычки часть татар была убита, другие утонули в реке, казаки освобождены. А Мазепа? Мазепа попал в плен к запорожцам.
По всей логике события он не мог остаться живым. В кровавой и жестокой бойне, когда все сопровождавшие его погибли… Однако мы еще не раз сможем убедиться, что сам Бог хранил Мазепу.
Запорожцы — вольные, лихие рыцари «ножа и топора», не признававшие соглашений, присяг и договоров, служившие то королю, то царю, то самому черту, считавшие себя «защитниками христиан», но на деле ставшие одними из главных виновников Руины. Они ненавидели «реестровых» казаков, тем более — шляхетных старшин, не признавали неприкосновенности чужих послов — тем более к «неверным». Ненавидели они и Дорошенко, как подданного султана. Попасть в их руки, только что обагренные кровью, когда в воздухе царила смерть, а освобожденные пленники взывали к мести!
Мазепа позже сухо заявлял: он от них не бежал, боя с ними не чинил и бывшие при нем письма отдал Сирко [45] . Сопротивляться большому отряду запорожцев, равно как и пытаться бежать от них — означало верную смерть. Но и остаться, и добровольно отдать себя им в руки можно было, только не потеряв присутствия духа. Впрочем, надо признать — Мазепа умел быть храбрым, встречать опасность с холодной головой и с достоинством смотреть в лицо смерти. Он поступал так всегда, в самые страшные минуты своей жизни. Точно так же он будет держаться и на смертном одре.
45
Расспрос Мазепы в Москве. — Акты ЮЗР. Т. XI. № 170. С. 558–559.