Майор 'Вихрь'
Шрифт:
– Слушай, товарищ полковник, - сказал Кобцов, глубоко затягиваясь, - а какого черта, собственно, мы с тобой всю эту ерундистику с бюрократией разводим? Руководство учит нас доверять человеку. Неужто ты думаешь, что я могу тебе хоть в самой малости не доверять? Принимай решение, и все.
– Уходишь, значит...
– Я?
– Нет, зайчик.
– Вот странный ты какой человек. Ты ко мне пришел посоветоваться, так?
– Точно.
– Ну, я тебе и советую: поступай, как тебе подсказывает твоя революционная сознательность.
–
– Она мне подсказывает верить тебе. Персонально тебе. Ты за своих людей в ответе, правда? Тебе и вера.
Бородин поехал к Мельникову. Тот выслушал его, прочитал обе радиограммы и написал на уголке той, что предлагала Вихрю продолжать работу: "Я - за. Начальник "СМЕРШа" фронта полковник Мельников".
– Только Кобцову покажи, а то он уж, наверное, на тебя строчит телегу. И передай ему: полковника Берга, если он действительно под той фамилией работал в Москве, что передал Вихрь, я знал. Я с ним даже пил на приемах в Леонтьевском переулке, у них в посольстве. По внешнему описанию твоего Вихря - это он. Это очень серьезно, очень перспективно. Тут есть куда нити протягивать, тут можно в Берлин нити протянуть или куда подальше. Война-то к концу идет, вперед надо думать...
Вернувшись в штаб, Бородин сел писать рапорт маршалу о том, что в Кракове действует группа разведки Генерального штаба, которой дано задание сохранить город от полного уничтожения. Бородин в своем рапорте докладывал, что, видимо, тот риск, на который пошел' командующий, решивший не замыкать кольцо окружения, с тем чтобы не вести уличные бои, и запретивший артиллерийский обстрел Кракова, полностью оправдан и что он, Бородин, принимает на себя всю меру ответственности за работу группы "Вихрь", поклявшейся взрыва города не допустить...
Краух отворил дверцу, тяжело сея в автомобиль, поздоровался с Аппелем и сказал:
– В гестапо.
– Слушаюсь, господин полковник.
– Что у вас сзади за мешки?
– Это не мешки, господин полковник.
– А что это?
– Там канистры, они прикрыты сверху мешковиной.
– А багажник для чего?
– В багажнике масло и баллоны. Я люблю запасаться всем впрок, господин полковник.
– Это хорошая черта, но важно, чтобы в машине не воняло.
– О нет, нет, господин полковник.
– Аппель посмотрел на счетчик и сказал: - Вы не позволите мне заехать на заправочный пункт?
– Раньше не могли?
– Прошу простить, господин полковник, не мог.
– Это далеко?
– Нет, нет, пять минут, господин полковник.
– Ну, поезжайте же, - поморщился Краух.
– А где мой личный шофер?
– Текущий ремонт, господин полковник.
Аппель нажал на акселератор сразу, как только машина миновала контрольный пункт. Эсэсовцы на КПП вытянулись, откозыряв Крауху. Тот ответил им, чуть приподняв левую руку. Опустив руку, Краух почувствовал, как что-то уперлось ему в затылок. Он чуть обернулся. Сзади сидел человек в немецкой военной форме без
– Что это за фокусы?
– спросил Краух.
– Это не фокусы, - ответил Коля, стягивая с колен мешковину, благодарите Бога, для вас война кончилась, Краух.
Берг точно сообщил Вихрю расположение контрольных постов вокруг города. Коля точно рассчитал время и место. Аппель вывез Крауха точно через тот КПП, который вел к Седому - на конспиративную явку в Кышлицах...
Краух ползал по полу темного погреба, куда его привезли, и кричал:
– Я инженер, я инженер, а не военный! Не убивайте меня, я молю вас, не убивайте меня!
Коля сказал:
– Тише, пожалуйста. Вас никто не собирается убивать.
– Вы немец, да? Скажите мне, что вы немец. Я ведь слышу - вы немец! Зачем все это?! Молю вас!
– Я русский, - ответил Коля, - не кричите же, честное слово... Ну, успокойтесь, право, успокойтесь. Вы мне нужны живым. Вы будете жить, если передадите мне схему минирования Кракова, способы уничтожения города, время и возможность предотвращения взрыва.
– Хорошо, хорошо, я все сделаю, я привезу вам схемы, все схемы...
– Нет. Вы нарисуете эти схемы сейчас.
– Но вы не убьете меня потом? Имейте в виду, я знаю схемы уничтожения Праги - это я делал, я один знаю все! Больше не знает никто. Я инженер, мне приказывали, я ненавижу Гитлера! Я инженер!
Коля усмехнулся и спросил:
– Словом, человек со специальностью, да?
– Да, да! Вы правы, я человек со специальностью! С гражданской специальностью! Я умею строить, я - созидатель... Эти проклятые фашисты заставляли меня разрушать... Это они, они! Я мечтал строить, только строить...
– Ну, договорились: рисуйте схемы Кракова и Праги. Вы нам нужны живым. Перестаньте только, прошу вас, так трястись. Вы же офицер, господин Краух.
Как и посоветовал Берг, группа прикрытия из разведки Седого отогнала машину Аппеля на проселок и там имитировала взрыв противотанковой мины. А поскольку в багажнике у Аппеля было пять канистр с бензином, машина вспыхнула, словно сухой хворост. А в ней - трупы двух предателей из полиции, расстрелянных за день до этого по решению подполья. Следовательно, гестапо не переполошится и не станет лихорадочно менять схему приводов для взрыва Кракова - оснований для такой подстраховки маскарад со взорванной машиной Крауха не давал.
Так, во всяком случае, считал Вихрь.
ЖИВИ, НО ПОМНИ!
Штирлиц посмотрел на часы: 23.30. Пятнадцать минут еще оставалось в запасе. Он приехал в Ванзее загодя, погулял, осмотрелся, вышел из машины и неторопливо пошел к маленькой пивной, где через пятнадцать минут его встретит связник. Он передаст ему документы, за хранение которых полагается гильотина, но, прежде чем ласкающее острие стали обрушится на шею, предстоят сутки страшных, нечеловеческих пыток, оттого что на бумагах стоит гриф: "Документ государственной важности. Строго секретно".