Майор 'Вихрь'
Шрифт:
– Это успеется, - ответил Вихрь, - пошли пока в лес - по зайцу.
– Еще не чернотроп, - усмехнулся Берг, - охоты не будет. Тем более без собаки. Но если вы настаиваете...
И они пошли в лес: Вихрь и Берг впереди, а замыкающим - Коля. Он постоял минут пять на опушке, спрятавшись за дерево: нет ли слежки. Зеленя на поле, чуть припорошенные снегом, казались голубыми. Небо стало теперь прозрачным; за оставшейся после ночи серой хмарью угадывалась осторожная осенняя синева.
"Если он пришел со своими, тогда они должны сейчас выйти, - думал Коля, посматривая
– Они должны понимать, что в лесу нас упустят. Разве только надеются на собак. Собаки - ерунда. Мы потому и назначили ему это место, что здесь ручьи, а дальше - массив на сотни километров, окружить нас они не смогут. Видимо, он один".
Коля быстро пошел следом за Вихрем - они условились, куда тот двинет: по распадку, через березовую рощу, а там начинаются холмы, поросшие желтой длинной травой, прибитой сейчас ночными холодами.
– Я несколько раз охотился в России на зайцев. У нас эта охота богаче, - сказал Берг.
– Вы здорово говорите по-русски, - заметил Вихрь.
– Я окончил Московский университет, так что неудивительно. Можете передать в Центр, что я работал с тридцать четвертого по тридцать восьмой год в Москве, в военном атташате, под фамилией Шмальшлегер. Запишите, это трудная фамилия.
– Ничего. Запомню.
– Повторите, пожалуйста.
– Шмальшлегер.
– У вас завидная память. Обычно русские плохо произносят немецкие имена.
Они остановились, услыхав позади треск сучьев: из чащи выходил Коля.
Берг спросил:
– Смотрели, не привел ли я за собой хвост?
– Нет, - ответил Коля, - я отстал помочиться.
– Не надо обманывать агента, - сказал Берг, вздохнув.
– В задуманной вами игре вы можете готовить для него любую роль, но никогда не обманывайте. Я надеюсь, что глупых агентов вы не вербуете, а умный сразу поймет и станет относиться к вам с подозрением. Разведка - это такая игра, в которой бывший враг может оказаться первым другом.
– Вам заяц для алиби нужен?
– спросил Вихрь.
– Заяц - довольно относительное алиби, потому что мертв, а если б даже был жив - все равно смолчит.
Вихрь полез за сигаретами:
– Значит, можно, как говорится, брать быка за рога?
– Но сначала давайте оговорим условия для быка, - сказал Берг, и Коля заметил, как побледнело его лицо и лоб собрался морщинами.
– Выдвигайте, - сказал Вихрь, - мы готовы вас слушать.
– Как вы сами понимаете, денег мне не нужно. Нужно одно: веская гарантия, что после окончания войны я останусь жить в своем доме. Больше мне ничего не надо.
– Значит, вас интересует только сохранение вашей жизни?
– Можно подумать, что ваша жизнь вас не интересует.
– Это сложный вопрос, - ответил Вихрь.
– Как бы сложен этот вопрос ни был, не стоит себя обманывать.
– Мы гарантируем вам жизнь и свободу, - пообещал Вихрь.
– Стоп. Это не разговор. Я не знаю, кто вы, мне неизвестны ваши полномочия, я не знаю, к кому мне апеллировать в тот час, когда большевики примут нашу капитуляцию.
– Геббельс обещает нас расколотить уже в этом году, -
– Разговор принимает несерьезный характер. Идеология не имеет никакого отношения к разведке.
– Ну, это как посмотреть, - сказал Коля.
– Ладно, - сказал Вихрь и медленно пошел дальше, через тихую, торжественную, черно-белую березовую рощу.
– Ладно. Видимо, вы по-своему правы. Нужно, чтобы вы передали нам план оборонительных сооружений одерско-вислинского плацдарма. Если вы не можете достать этот план, помогите нам получить кого-нибудь из крупных эсэсовских офицеров, которые занимаются инженерным делом.
– Крауха, например, - сказал Коля, срывая длинную желтую травинку. Говорят, он много ездит по линии обороны.
Вихрь и Коля хорошо разыграли этот разговор. Они ждали реакции Берга.
Услышав фамилию Краух, Берг сразу же вспомнил, что этот эсэсовский полковник выполняет задания ставки, к возведению оборонительного вала не относящиеся. Каковы именно задачи Крауха в деталях, Берг не знал. Он знал только одно: у эсэсовского инженер-полковника специальные полномочия от ставки фюрера.
Следовательно, продолжал Берг анализировать слова русских, либо они назвали случайно известную им фамилию, либо они ходят вокруг чего-то неизвестного им, но для них крайне важного.
"Пусть они назовут эту фамилию еще раз, - решил Берг, - я пока промолчу, хотя, очевидно, это зондажный вопрос".
– Ну, бог с ним, с Краухом. Нас интересует оборонительный вал, заключил Коля.
– Оборонительным валом интересуется, как
равило, тактическая разведка, не так ли?
– Да как сказать, - ответил Вихрь.
– Ясно. Вы по профессии не разведчики. Вернее, вы стали разведчиками только на войне. Вам раньше не приходилось работать с иностранными разведчиками. Знаете, это как если простой смертный попал в мир кино: ему кажется, что модная кинозвезда - не человек, и живет она, ему кажется, в ином мире. В этом главный просчет. Модная кинозвезда по ночам плачет, потому что ей изменил любимый мужчина, или потому, что не может забеременеть, или потому, что на нее накричал во время съемок продюсер и прогнал прочь, как нашкодившую кошку, - так тоже бывает. Мне приходилось работать с актрисами, я подкладывал их французам в тридцать восьмом году. Словом, вам нужно еще одно доказательство моей преданности. Этим доказательством может служить план оборонительного вала. Потом вы, после соответствующей проверки, свяжете меня с Центром. Пока, видимо, вам не верят.
Коля заметил, как Вихрь чуть ухмыльнулся.
– Знаете, полковник, - сказал Вихрь, - я сейчас испытываю такую радость, какой давно не испытывал. Вы все верно говорили. Я б так ни за что не смог раскусить своего собеседника. Вы на сто голов выше меня в разведке. Какое, к черту, на сто! На тысячу! Но вы ко мне пришли. Вы!
Он достал из заплечного мешка бутылку самогону, открыл пробку, выпил несколько глотков, потом протянул Бергу и предложил:
– Валяйте.
Берг выпил чуть больше Вихря и передал бутылку Коле. Тот допил ее и зашвырнул в чащобу.