Майор из Варшавы
Шрифт:
Впрочем, приходить в себя Вукс начал только здесь, на «горище» у Анкиного деда. Тут, устроив в сенном завале нору, поручик чувствовал себя в безопасности и все равно, каждое утро, едва проснувшись, первым делом рассматривал через специально проделанные щели окрестности усадьбы, уже выбеливаемые ранним морозцем.
Однако по мере выздоровления Вукса понемногу начинала беспокоить мысль, как быть дальше. О том, чтоб вернуться в Голобов, не могло быть и речи. Значит, предстояло решить, или обосновываться здесь, или перебираться еще куда. В каждодневных беседах Збых настаивал,
Постель окончательно сбилась набок, никакое верчение больше не помогало, и, чертыхнувшись вполголоса, Вуккс начал выбираться из своего логова. Отряхнув приставшие к одежде сухие травинки, он сделал несколько резких движений, заменявших ему гимнастику, и плюхнувшись назад в сено, взялся натягивать сапоги.
Обувшись, поручик с наслаждением потянулся и снова уловил ставший чуть сильнее запах дыма. Беспокойно принюхавшись, Вукс покрутил головой и усмехнулся. Не иначе в хате затопили печь, и скоро Стус, открыто живший в Анькиной комнатке, притащит на чердак завтрак.
Вукс постучал каблуком в балку, давая знать вниз, что проснулся, и подошел к импровизированному слуховому окну. Под ним вместо стола он приспособил широкую, посеревшую от старости доску, местами уже тронутую белесыми пятнами гнили.
Выглянув на всякий случай в окно, Вукс взял завернутое в бумажку синеватое лезвие «Толедо», сел на перепиленный пополам чурбак и принялся за правку. Ремня у него не было, но поручик с успехом пользовался собственной ладонью. Лезвие, согнутое в пальцах, слегка щекотало кожу, править с каждым днем приходилось все дальше, и под это размеренно-утреннее ширканье поручик задумался.
Месяц назад, расставаясь с паном Казимиром, Вукс никак не предполагал очутиться на чердаке. А ведь предполагалось, что Вукс, легализировавшись с помощью Стуса, попробует связаться с уцелевшими людьми на местах. Собственно, это и было его главной задачей, а вот как ее выполнить, Вукс придумать не мог…
Покончив с бритьем, поручик разложил все на доске в прежнем порядке и тут услыхал, как у него за спиной с приглушенным стуком откинулась крышка чердачного люка. Вукс обернулся и молча посмотрел, как Стус выбирается на чердак. Збых выкарабкался наверх, шагнул ближе к коньку чтоб можно было випрямиться, и щелкнул каблуками.
— Дзень добжий, пане поручнику!
На этом ритуал утренней встречи Стус посчитал исчерпанным и непринужденно уселся на ближайший чурбак. Вукс молча кивнул и начал поглаживать щеки, определяя плохо выбритые места. Так повторялось кажде утро, и сегодняшний день никаких изменений не предвещал.
Однако поручик ошибся. Он ожидал приглашения на завтрак, а вместо этого, повозившись на своем чурбачке, Стус осторожно прокашлялся и объявил:
— Пане поручник, сюда наш староста придет…
— Староста? — Вукс не сразу осознал смысл сказанного — Зачем?
— На нас смотреть… — Стус смущенно кашлянул и виновато поглядел на Вукса. — Дид Аньчин договорился. Они со старостой служили вместе. Говорит, кухоль самогону маю, все «вшистко
— Ну и черт с ним! Пусть смотрит…
Вукс принял это известие на диво спокойно. Как ни крути, а предпринять что-то надо было. Однако пассивно ждать, что там скажет за столом «пан староста», Вукс не намеревался. Порывисто встав, он вытащил спрятанный за стрехой револьвер, мельком глянул на барабан и, сунув оружие за пояс, отрывисто приказал:
— Мундир!
Стус, больше всего боявшийся, что ему влетит за дедову самодеятельность, с готовностью повиновался. И тем не менее Вукс не забыл ему об этом напомнить. Застегнув пуговицы, Вукс повернулся и строго посмотрел на Стуса.
— Если твой дед думает решать все сам, он ошибается… Ты знаешь, когда староста прийти собирался?
— Так, пане поручнику!
— Очень хорошо, — Вукс доверительно улыбнулся. — Я, Збышко, побаиваюсь… Сам понимаешь, черт его знает, что у этого старосты на уме. Будем его ждать за усадьбой.
— Карабин брать? — деловито осведомися Стус.
— Зачем? Думаю, револьвера хватит… — и, усмехнувшись, Вукс первым ступил на чердачную лестницу…
В решении поручика был свой смысл. Как там договорился дед со старостой, неизвестно, и чем черт не шутит, может, хитрый мужичок одним махом решил избавиться от нежелательных постояльцев. Так что, устраивая засаду, Вукс хотел выяснить намерения «пана старосты» и, если понадобится, сразу дать деру в лес…
Староста собирался навестить своего старого приятеля под вечер. Видно договоренность и впрямь была основательная, во всяком случае, Вуксу со Стусом загодя урывшимся на опушке, ждать долго не пришлось. На чуть прихваченной морозцем стежке послышались шаги с каким-то характерным пристуком, и прятавшийся за деревом Вукс увидел идущего к усадьбе весьма бодрого старика. В руках у него была увесистая палка, на которую он не опирался, а просто в такт шагу постукивал по земле.
Дождавшись, когда дед подойдет поближе, Вукс громко прокашлялся и, выйдя из-за дерева, заступил дорогу. По этому сигналу, прятавшийся чуть дальше Стус тоже вышел на тропинку и демонстративно зашел старику за спину. Впрочем, дед оказался не из пугливых. Он спокойно остановился и фыркнул усмешкой в густые, до желтизны прокуренные усы.
— Ага… Так-то вы, мабуть, те самые хлопци и е?
— А вы, мабудь, пан староста? — отозвался в тон ему Вукс, подходя вплотную.
— Авжеж-таки, трясця його матери, староста, — дед неожиданно заулыбался. — А скажи, хлопче, командир твий теж у кущах ховаеться, чи ти сам?
От этого вопроса Вукс опешил. Не отвечая, он впился взглядом в стоявшего перед ним деда, силясь догадаться, откуда тому известно так много.
— Эх, хлопче, хлопче… — покачал головой староста. — Чи ты забув, як вы з паном Дембицким на хуторе у пана Голимбиевского жили?
Какой-то проблеск мелькнул в голове поручика.
— То вы… дед Степан?
— Авжеж, Степан, а то, бачишь, не впизнае…
Вукс лихорадочно соображал, как ему теперь вести себя, и, чтобы оттянуть время, спросил: