Маятник

Вартанов Степан Сергеевич

— Красиво, — сказал Ромка. — Ну что, летим туда?

— Да, пожалуй, — согласился Лар. — Может, найдем что-нибудь полезное. Хотя, конечно, вероятность мала.

— Почему мала? — удивился Ромка. — Это ведь парусник. Значит, будут шлюпки там всякие, запас еды, воды… Оружие. Лар? Ты чего смеешься?

— Во-первых, — сказал Лар, — это не парусник. Вокруг мачт генерируются щиты, и уже на них давит ветер.

— Все равно парусник, — упрямо сказал Ромка. — Он красивый.

— Во-вторых, это не корабль вообще.

— Как не корабль?

—

А вот так. Это лунный рейдер, механическое живое существо, способное размножаться. Ты рот-то закрой.

— Живое?! — изумился Ромка. — Но… Это…

— Довоенная разработка. Считалось, что они украсят наши моря. Ну, они и правда украсили. С ними можно было подружиться, они прекрасно смотрелись на картинах. А потом началась война, и про механическую жизнь забыли. Собственно, дурацкая это идея — размножающиеся шестеренки.

— Стимпанк.

— Я удивлен, что они еще существуют. Что за стимпанк?

— Такое… Ну… Направление в искусстве. Самолет с паровым двигателем, шагающие машины, сделанные из бронзы с заклепками, кожи и дерева…

— Да, именно это. Только у нас были ресурсы, чтобы все это осуществить.

— Значит, — задумчиво произнес Ромка, мысли которого уже успели принять другое направление, — спасательных шлюпок тут не будет?

— Нет. Но посмотреть в любом случает стоит. Да и укрытие какое-никакое.

— Прятаться внутри мертвых животных! — воскликнул Ромка. — До чего я опустился! А ведь когда-то я был принцем!

— Оболтусом ты был, оболтусом и остался.

Корабль был огромен. Метров сто в длину, честное слово. И еще, его палуба была наклонена — за счет того, что корма была скрыта песком, а нос задран, да еще и перекошена вбок, так что ходить по этой палубе было сложно. Впрочем, Ромка быстро приспособился использовать «ковер-самолет» для того, чтобы не падать, когда подошвы начинали скользить по хрустальной, с блестящими как хром прожилками, поверхности.

— Все такое… неправильное.

— Это как раз и была изюминка данного стиля конструирования, — объяснил Лар. — Здесь все сделано так, чтобы убрать следы человека. Ни скамеек, ни лестниц.

— Но люки есть.

— Да. Потому что если бы не было люков, то человек не мог бы осмотреть этот корабль и восхититься тем, какой он замечательный. Не забывай, проектировали их все-таки люди.

— Ага. А вот лебедка.

— Без ручки. Полагаю, она крутится сама, когда нужно.

— Класс. Только я вообще не понимаю, как у вас их выпустили.

— Выпустили? — удивился Лар.

— Ну… Вот у нас, когда какая-то фирма создает, например, новый сорт овощей, то они заказывают государству сертификацию. Ну, что это не яд. И что они не разрушат экосистемы. И что у людей, которые их едят, не вырастут рога.

— Так-так. Интересно.

— Получение разрешения занимало несколько лет, — продолжал Ромка. — А потом все равно находились люди, их еще называли «зеленые»,

потому что зеленый — это цвет как бы природы, и эти люди говорили, что это разрешение получено за взятку и что этот сорт опасен. Тогда назначали комиссию, и фирме приходилось снова платить взятку.

— Интересный у вас мир, — вздохнул Лар. — Но отнюдь не уникальный. Так что тебя смущает?

— Тут же целый флот живых кораблей в море выпустить! У нас бы сто лет согласовывали.

— А! Я понял. Нет. Видишь ли, не было никакого согласования. Просто кто-то, группа энтузиастов, разработала эту штуку и выпустила в океан семена. А к тому времени, как они всплыли, они уже умели защищаться.

— Защищаться? — переспросил Ромка.

— Подойди к борту. Видишь эту штуку?

— Пушка?

— Плазменная. Специально для твоих зеленых друзей.

— Класс! Нам бы такой! А… Скажи, Лар, пушки — это только защита?

— Умный мальчик.

— Дай я угадаю, — сказал Ромка. — Ваши эти энтузиасты, они тоже читали книжки про пиратов. И потом…

— Да. Эти суда были почти разумны, с ними невозможно было заключить договор, но можно было подружиться. И были союзы, и флотилии, и пираты… Вообще, когда у нас начался период нестабильности, тут такое творилось! Что корабли! Механического комара не хочешь, с кулак размером и с генераторами скрытого хода? А серебряных волков? Был такой фильм, сказочный. А потом поклонники фильма воплотили его в жизнь… Или в смерть воплотили, если вспомнить, чем это кончилось… А еще, где-то в океане спит гигантское чудовище, и когда оно проснется…

— Да, — кивнул Ромка. — У нас оно тоже спит. Я знаю. У меня футболка была, с рисунком.

Корабль был мертв. Причины его гибели так и остались загадкой, Лар утверждал только, что на берег его выбросило, скорее всего, штормом и скорее всего, уже мертвым. Может быть, живые корабли могли стареть?

А потом они нашли рубку.

Собственно, на живом корабле рубки быть не должно. Но корабль проектировали люди, а людям хочется иметь место, где можно, укрывшись от дождя и ветра, гордо глядеть вперед, пока кто-то другой за тебя рассекает волны. Так, по крайней мере, объяснил Лар. По его словам, в рубке не должно было быть ни штурвала, ни навигационного оборудования, ни самодельной деревянной скамеечки. Но они там присутствовали.

— Вот тебе и свобода под парусом! — в сердцах произнес Лар.

— Веревочки, — задумчиво сказал Ромка.

Веревочки шли от грубо сделанного штурвала, сквозь пробитые в хрустальном полу дырки, куда-то в сверкающие на солнце недра парусника. Края дырок были смазаны какой-то гадостью, Лар предположил, что это было сделано специально, например, чтобы дырки не зарастали.

Еще в рубке валялся на полу разбитый компас, тоже весьма примитивный, а скамеечка… Что же, Ромка, приведись ему работать с деревом и кожей, сделал бы лучше.