Майами Блюз
Шрифт:
Эдди Коэн зашел в свой кабинет и вернулся с двумя конвертами, заклеенными скотчем.
— Я вскрыл их сразу же, — признался Эдди Коэн. — Думал, вдруг это какая-нибудь важная или срочная корреспонденция. Но в конвертах были деньги. По двести пятьдесят долларов в каждом. Я, естественно, тут же доложил мистеру Беннету, и он велел запереть конверты в сейф. Может, не надо было их вскрывать?
— Не переживайте, Эдди. Вы поступили правильно, — успокоил его Хок, разглядывая конверты, на которых заглавными буквами было выведено: СЕРЖАНТУ ХОКУ МОЗЛИ. Надпись была сделана черным
— Какой-то кубинец на мопеде. Он попросил положить конверты в сейф и передать их вам, как только вы появитесь в отеле. Он не просил у меня никаких расписок. Больше мне ничего не известно, — ответил Эдди.
Хок высыпал содержимое конвертов на стойку. Все купюры были мелкого достоинства: засаленные пятерки, десятки и двадцатки.
— Что происходит, Хок? — недоуменно спросил Хендерсон.
— Понятия не имею. Пойдем-ка к «Ирландцу Майку» и пропустим по стакану, Билл.
— Такие бабки просто так с неба не падают, Хок.
— Знаю, Билл. Давай поговорим об этом в баре у Майка. Эдди, могу я попросить вас перенести мои вещи из багажника в номер? Мы с Биллом отлучимся ненадолго.
— Нет проблем. Гутьеррес тут болтается где-то поблизости. Как только он подойдет, я передам ему вашу просьбу, и он перенесет ваши вещи, сержант.
— Ты говорил, что все еще неважно себя чувствуешь, Хок, — напомнил Билл. — Тебе не вредно разгуливать под палящим солнцем?
— Ничего, тут всего-то идти два квартала. К тому же что-то во мне адреналин взыграл. Надо немного успокоиться.
Войдя в бар, Билл с Хоком устроились у стойки. Майк поздоровался с Хоком за руку, взглянул на него неодобрительно и сказал:
— Борода у вас просто чудовищная, сержант.
— Врачи сказали, чтобы я не брился еще пару недель, — объяснил Хок. Вынув из внутреннего кармана пиджака один из конвертов, Хок отсчитал сто долларов и положил их на стойку. — Это в счет погашения моего долга. Сдачу оставь себе в качестве аванса.
— Ну зачем вы так, сержант. Вы же знаете, что мы всегда рады обслужить вас в кредит. Я сейчас проверю, сколько вы должны, а остальное верну.
— Нет-нет. Хоть раз хочу почувствовать себя человеком, который заплатил за выпивку вперед. «Эрли Таймс», пожалуйста. Неразбавленный. Воду отдельно.
— Мне то же самое, — кивнул бармену Хендерсон.
Майк налил им виски и отправился в другой конец бара обслужить белобородого старичка.
— Ты считаешь, что старые долги можно оплачивать деньгами, происхождение которых неизвестно? А, Хок? Или известно?
— Что известно?
— Известно, откуда деньги. Это большие бабки, Хок. Надеюсь, ты не скрываешь от меня какие-то темные делишки?
— Я не знаю, откуда эти деньги, и мне на это наплевать. Может, вы всем отделом скинулись, чтобы помочь попавшему в беду коллеге...
— Разбежался. Хок, посуди сам: сначала у тебя на комоде оставляют сотню баксов, потом какой-то аноним присылает тебе полштуки в конверте... Наверняка это дело рук одного человека — того, кто на тебя напал.
— Будем надеяться. Но это не откуп, Билл. Может, этот ублюдок все-таки чувствует себя виноватым, потому что
— Я бы на твоем месте все же поостерегся сорить деньгами, которые непонятно откуда взялись.
— Какая, на хрен, разница, откуда они появились! Деньги мне нужны, и я этими нежданными подарками воспользуюсь. Браунли сказал, что он мне дает двухнедельный отпуск для восстановления после болезни. Именно этим я и займусь. С понедельника, когда получу зарплату... Как тебе твой новый напарник?
— Лопес, что ли? Одно слово — кубинец. Посмотрел недавно по телеку «Французского связного», и теперь носит револьвер в кобуре, прикрепленной к лодыжке. Подражает главному герою.
— Серьезно, что ли?! — Хок расплылся в желтозубой улыбке.
— Ей-Богу! Давай еще по одной? — Хендерсон попросил Майка принести еще виски и полез в карман за бумажником.
— Убери ты свои деньги, Билл! Я за все заплатил авансом.
Гутьеррес к возвращению Хока успел перенести всю его одежду в номер, где и разложил ее аккуратно по полочкам. Номер, хоть и состоял из двух комнат, был очень небольшой. К тому же, гостиная была буквально забита мебелью, которую миссис Шульц регулярно приобретала на распродажах. За одиннадцать лет миссис Шульц разжилась удобным викторианским креслом, бюро с выдвижной крышкой, вращающимся стулом и двуспальной кроватью.
Хоку обстановка понравилась. Из кресла удобно смотреть телевизор, в выдвижные ящики бюро можно положить папки и бумаги; наконец-то можно обедать и работать за нормальным столом, а то в комнатенке на восьмом этаже Хоку приходилось пользоваться раскладным столиком, доставая его из-под кровати по три раза на дню. А на такую двуспальную кровать не стыдно и дамочку какую-нибудь завалить.
Новая челюсть пока все-таки раздражала Хоку десны, и потому он, вынув свои желтые зубы, опустил их в пластмассовый стаканчик с «полидентом». Доктор Рубин сказал, что потребуется некоторое время, пока Хок привыкнет к новой челюсти. Если же челюсть все-таки будет причинять ему неудобства, то доктор Рубин приладит ее как следует во время следующего визита Хока.
Хок удрученно уставился на свое отражение в зеркале. Без вставной челюсти он выглядел совсем кошмарно, а седая борода делала Хока похожим на персонаж комикса. Пожалуй, насчет «завалить дамочку» он погорячился. С такой рожей шансов на успех у женщин практически нет. Значит, обновить шикарную двуспальную кровать в ближайшие дня не удастся. Хок вздохнул огорченно и вышел из ванной. Он уже пять месяцев не трахался.
В спальне работал кондиционер, зато в гостиной стояла жара. Если Хоку не удастся выцарапать у мистера Беннета второй кондиционер, то, пожалуй, придется раскошелиться на подвесной вентилятор.