Майами Блюз
Шрифт:
— Классная вещь, — сказал он.
Хок побрызгал на вставную челюсть водой из стакана, вставил ее на место, щелкнул разок "дельфиньей пастью и сказал:
— Вот таков наш доктор Эванс. Причем ни цента с меня не взял. Я, говорит, сделал это ради эксперимента. Когда он мне выдрал все зубы, я пошел домой, выпил полбутылки бурбона и стал как огурчик... Однако вернемся к завещанию. Поскольку Мартин связался с кришнаитами, те вполне могли заставить его завещать все имущество ашраму. Насколько мне известно, вступая в кришнаитскую общину, каждый неофит отписывает ашраму все свое имущество. Надо
— Вы хотите сказать, что в таком случае машина и двести долларов достанутся кришнаитам? Похоже, я окажусь при любом раскладе в дерьме, — пришла к грустному выводу Сьюзен.
— Все может быть. Напарник Мартина наверняка уже сообщил о случившемся в ашрам, так что если ваш брат завещал имущество кришнаитам, то они уже завтра заявятся ко мне в кабинет. Возможно, им ничего не известно про автомобиль, но уж про деньги-то они точно знают. Я, на всякий случай, не стану им говорить про автомобиль. Кришнаиту ведь не положено иметь машину, не так ли? Значит, будем считать, что у Мартина ее не было. А отец знает про автомобиль? — спросил Хок.
— Вряд ли.
— Ну, тогда вам не о чем беспокоиться. Не говорите про автомобиль никому и продолжайте платить взносы. А через несколько месяцев спокойно переоформите машину на свое имя. — Хок вытащил бумажник, пошарил в нем и выудил визитную карточку. — Будете переоформлять машину, воспользуйтесь услугами Изи Штейнмица. Он, конечно, стоит недешево, но юрист отличный. — Хок улыбнулся. — Он ведет и уголовные дела. Можете обратиться к нему, если будете не в ладах с законом.
— Возьми визитку, Сьюзен, — поддакнул Фредди. — Нам понадобится юрист, когда будем покупать кафе.
Официант принес счет. Хок оставил для него на столе три доллара чаевых и направился с чеком к кассе.
Менеджер расплылся в улыбке, разорвал чек пополам и вернул Хоку кредитную карточку.
— Сержант, ваша кредитка в нашем заведении к оплате не принимается. Что-то давненько вы к нам не захаживали...
— Я теперь в дневную смену работаю, а живу в Майами-Бич. Загляну еще как-нибудь. Спасибо, Агилар. Пока.
— Как это мило со стороны менеджера — порвать счет, — подначил Фредди Хока, когда они вышли на улицу.
— Заметьте, однако, — невозмутимо ответил Хок, — что я готов был заплатить. Агилар хороший парень. Мы с ним тыщу лет знакомы, и я как-то раз оказал ему небольшую услугу.
— Какую услугу?
— Позвонил ему по телефону. Где мне вас высадить, Сьюзен?
— На углу Второй и Бискейн, если можно.
Хок высадил парочку там, где просила Сьюзен и уже собирался было развернуться в неположенном месте, чтобы ехать к дамбе на Майами-Бич, но потом передумал. Он не хотел возвращаться домой. Ему никогда не хотелось возвращаться домой. Хок поехал по бульвару к отелю «Дюпон Плаза».
Странная парочка. Он пытался вывести их из эмоционального равновесия и устроил представление со вставной челюстью, а Сьюзен и ее жених проявили лишь вежливое любопытство. Необщительные они какие-то... Этот спортсмен наверняка из бывших зэков, а Мендес — явно липовая фамилия. Он скорее похож на арийца, загоревшего под солнцем Африки. У него именно загорелая, а не смуглая кожа. Кроме того, парень не ориентируется в окружающей
А эта девчонка? Она смотрела на умершего брата, словно на кусок мяса. Правда, она пустила слезу в морге, но, похоже, плакала больше о двухстах долларах и о машине. Интересно, как такой недалекой девушке удалось поступить в колледж?
Хок въехал в гараж отеля «Дюпон Плаза» и припарковал машину прямо на пандусе. К нему со всех ног бросился служащий отеля, отвечающий за парковку. В одной руке у парня-кубинца был парковочный жетон, а в другой — недопитый стакан кофе.
— Давайте ключи, сэр, — сказал он, протягивая Хоку парковочный жетон. — Я поставлю вашу машину.
Но Хок показал ему свой жетон, запер двери, положил ключи в карман и сказал:
— Полиция. По служебному делу. Машина должна стоять здесь. Если подъедет кто-то еще, то поставишь его машину позади моей.
Хок вошел в бар, где был накрыт шведский стол, положил на бумажную тарелочку куриные крылышки, фрикадельки и оливки, и направился к стойке, где с большой неохотой заказал бутылку пива. Дело в том, что в гостиничном баре бутылка пива стоила столько же, сколько полдюжины бутылок той же марки в обычном супермаркете. Зато закуска была бесплатная, что почти компенсировало дороговизну хмельных напитков. Хоку нравился этот бар. В нем играла тихая музыка, а из-за столиков у окна открывался вид на реку со снующими по ней посудинами. Публика в баре собиралась солидная, с иголочки одетая, и на этом фоне синий поплиновый костюм Хока, конечно, бросался в глаза. Но это не помешало ему как-то раз завести приятную беседу с сорокалетней вдовой из Цинциннати, закончившуюся приглашением подняться к ней в номер.
Хок сунул под нос бармену полицейский жетон и потребовал телефон. Бармен вытащил из-под стойки белый аппарат и поставил его перед Хоком. Таксофонами Хок Мозли не пользовался из принципа. Он набрал номер Реда Фарриса, который помнил наизусть.
— Привет, Ред! Это Хок звонит. Давай сходим куда-нибудь, развеемся.
— Хок! Хорошо, что ты позвонил, а то я тебя уже и на работе разыскивал, и в отель к тебе звонил. В отеле, кстати, так никто и не снял трубку.
— Надо было подождать подольше. Иногда администратор отлучается куда-нибудь из-за стойки.
— Я ждал десять гудков.
— В следующий раз дождись двадцати. Я весь день проторчал в аэропорту. Убийство.
— А чего это в аэропорт погнали вас, а не муниципалов?
— Расскажу, когда подъедешь. Занятное, кстати, дельце.
— Хок, тут такое дело... Я чего тебе звонил-то сегодня — у меня новости. Хорошие. Ты готов? Я сегодня уволился.
— Уволился?! Ты что, разыгрываешь меня?
— Нет, Хок. Помнишь, я говорил тебе, что разослал свои резюме по всему штату? Короче, шеф полиции Себринга предложил мне должность сержанта в канцелярии, и я согласился.