Маяк
Шрифт:
— Если он упал в море, то его не найти. Это зависит от силы броска и от того, швырнул он камень с края утеса или с нижней скалы. У вас есть хоть какое-то представление о здешних приливах и отливах?
— Я нашел у себя в гостиной график приливов и отливов, мэм. Думаю, теперь полная вода придет примерно через девяносто минут.
— Интересно, с чего бы начал А.Д.? — сказала Кейт.
Она просто думала вслух и не ожидала ответа, но после недолгой паузы Бентон ответил ей:
— Вопрос не в том, с чего начал бы мистер Дэлглиш, мэм. Вопрос в том, что вы сейчас решите делать.
Она взглянула на него
— Идите к себе в квартиру как можно быстрее и принесите фотокамеру. Можете заодно захватить мой следственный чемоданчик. Воспользуйтесь велосипедом — возьмите один из тех, что в конюшенном корпусе. Я позвоню Мэйкрофту и попрошу, чтобы сюда через двадцать минут доставили носилки. Это даст нам время сделать снимки. После того как его перевезут, мы встретимся с жителями. Потом вернемся сюда и посмотрим, есть ли шанс спуститься на прибрежную полосу. А еще надо будет обследовать коттедж «У часовни». Можно почти с уверенностью сказать, что у Калкрафта на руках должны были остаться следы крови. В этом коттедже он их и смывал.
Бентон бросился прочь. Он бежал через мыс легко и быстро, а Кейт вернулась в коттедж «Тюлень». Нужно было сделать два телефонных звонка, оба — очень трудные. Первый — заместителю комиссара Харкнессу, в Скотланд-Ярд. Ее соединили с ним не сразу, но вот наконец он отозвался — быстро, нетерпеливо. Однако разговор был не столь неприятным, как она ожидала. Можно было понять, что Харкнесс воспринял сообщение об атипичной пневмонии как личное оскорбление, за которое Кейт была каким-то образом в ответе, но она почувствовала, что заместитель комиссара удовлетворен хотя бы тем, что первым услышал эту новость. И тем, что она пока еще не прозвучала на всю страну. А когда Кейт доложила ему о ходе расследования во всех деталях, его окончательное решение, хотя и последовало не сразу, было вполне определенным.
— Расследовать двойное убийство вам с сержантом — далеко не идеальный выход. Не вижу оснований для того, чтобы вам не вызвать техническую поддержку из местного полицейского управления. Если офицеры спецсвязи и специалисты по отпечаткам пальцев будут держаться подальше от тех, кто заразился, они не подвергнутся сколько-нибудь серьезному риску. Но конечно, нужно будет получить добро от министерства внутренних дел.
Однако Кейт сказала:
— Сержант Бентон-Смит и я пока не знаем, заразились мы или нет, сэр.
— Да, пожалуй, вы правы. Ну, во всяком случае, контроль за распространением инфекции — не наша забота. А вот двойное убийство — наша. Я свяжусь с начальником полиции Эксетера. Они хотя бы умеют справляться с вещественными доказательствами всякого рода. А вам лучше продолжать расследование с Бентоном-Смитом, во всяком случае, в следующие три дня. Да, кстати, а как там мистер Дэлглиш?
— Не знаю, сэр, — ответила Кейт. — Мне не хотелось беспокоить доктора Стейвли вопросами. Надеюсь, я смогу поговорить с ним попозже днем и узнать, что там нового.
— Я сам позвоню доктору Стейвли и поговорю с мистером Дэлглишем, если он достаточно хорошо себя чувствует, — сказал Харкнесс.
«Только если очень повезет», — подумала Кейт. У нее было такое чувство, что Гай Стейвли станет оберегать своего пациента весьма эффективно.
Повесив трубку, она собрала всю свою волю для следующего звонка. Попыталась отрепетировать
Телефон прозвонил всего пять раз, и раздался голос Эммы Лавенэм, ясный, уверенный и спокойный, неся с собой мешанину воспоминаний и чувств. Но стоило Кейт назвать себя, как голос изменился.
— Что-то с Адамом, да?
— Боюсь, что да. Он просил меня дать вам знать, что он нездоров. Он позвонит вам, как только сможет. Просил передать привет.
Эмма пыталась держать себя в руках, но в напряженном голосе звучал страх.
— Как это — нездоров? Что с ним — несчастный случай? Это серьезно? Кейт, пожалуйста, скажите мне все!
— Нет, это не несчастный случай. Я думаю, вы услышите об этом по радио в ближайших новостях. Один из гостей острова приехал с атипичной пневмонией. Мистер Дэлглиш заразился. Он сейчас в изоляторе.
Раздавшееся в ответ молчание казалось бесконечным, тишина такой полной, что Кейт забеспокоилась, не отключилась ли связь. Потом послышался голос Эммы:
— Ему очень плохо? Прошу вас, Кейт, вы должны мне сказать!
— Это случилось только что, — ответила Кейт. — Я на самом деле мало знаю. Я надеюсь выяснить, как он, когда пойду в Большой дом попозже. Но я уверена, что с ним все будет в порядке. Он в хороших руках. Я хочу сказать, САРС ведь не такая страшная вещь, как азиатский птичий грипп. — Она говорила, ничего по-настоящему об этом не зная, просто пытаясь успокоить и не желая лгать. Но как она могла сказать правду, если она ее не знала? И она добавила: — Он ведь очень сильный человек.
А Эмма сказала с рвущим душу отсутствием жалости к себе самой:
— Он был очень усталым, когда взялся за это расследование. А мне нельзя приехать к нему, я это понимаю. Я даже не могу попытаться поговорить с ним. Думаю, мне не разрешат, а он, наверное, волнуется из-за меня, из-за того, что я могу чувствовать. Но это ведь теперь не важно. Я надеюсь, вы сможете ему передать. Передайте ему — я о нем думаю. Передайте ему мой привет. И еще, Кейт, вы ведь позвоните мне, да? И скажете мне правду, какой бы страшной она ни была? Ничто не может быть хуже того, что я сама могу вообразить.
— Да, Эмма. Я буду звонить вам, и я всегда буду говорить вам все, что сама смогу узнать. Всего хорошего.
Кладя трубку, Кейт подумала: «Не „скажите ему, что я его люблю“, а просто — „передайте ему мой привет“? Такое мог бы сказать любой приятель». Но какие же еще существуют на свете слова, кроме тех, что могут быть сказаны только наедине? А еще она подумала: «Мы обе хотели бы произнести одни и те же слова. Я всегда понимала, почему я не могу их произнести. Но ведь ее-то он любит, почему же она не может?»