Май
Шрифт:
– Тебя просто бесит, что он на тебя не смотрит.
– Да, бесит! – воскликнула девушка.
– Вот с этого и надо было начинать. А как же Сашка?
– Пусть тоже будет.
– Смотри, как бы по роже потом от обоих не получить.
– Это будет даже забавно, если подерутся из-за меня, – мечтательно протянула Тая.
И обе девочки громко засмеялись.
Как-то после уроков девушка поджидала молодого человека на улице, притворившись, будто у неё только что закончились занятия.
– Май, подожди! – крикнула она, завидев
Он кивнул.
– Мне с тобой по дороге, я к Сашке, – соврала Тая.
Они пошли через двор, где на детской площадке галдели дети, катаясь с горки.
Молодой человек чувствовал себя сконфуженно, не зная о чём говорить. Он впервые был наедине с девушкой.
– Я раньше считала тебя странным, – начала она свои откровения.
– В чём? – спросил Май, слегка улыбнувшись, не отрывая взгляда от асфальта.
– Ты всё время ходишь один.
– И что странного?
– И не скучно тебе так?
– Нет. А должно?
– Ты всегда такой серьёзный? – с обидой в голосе спросила Тая, чувствуя, что разговор не идёт и ощущая холодность со стороны молодого человека.
Её девичье самолюбие было ущемлено: она напросилась на эту прогулку и не смогла заинтересовать собеседника. «Скучный», – согласилась она со словами подруги. Возможно, в другое время Май обрадовался бы такому вниманию, но не сейчас, когда его сердце и мысли были заняты первой любовью. Он был растерян перед новой дружбой с девушкой. Тем более Тая всё-таки была не свободна.
Во время прогулки Май боялся лишний раз посмотреть на свою спутницу, и лишь изредка его взгляд касался её ног, отмеряя их шаг. Стройные ножки с узкими, высокими лодыжками, в чёрных лаковых ботиночках на толстой тракторной подошве. Их шнурки были сделаны из чёрных лент, которые завязывались в двойной бант. Внимание молодого человека было рассеянным, но он подмечал мелочи, ни к чему не ведущие, не дававшие полной картины, как если бы он собирал мозаику и искал её отдельные мелкие элементы.
– Я не серьёзный. Просто думаю, куда сейчас пойти, – внезапно вырвалось у него.
– Так пойдём погуляем! – встрепенулась девушка.
– Пойдём, – сдержанно ответил Май, не спрашивая про Сашу.
На протяжении прогулки он держал руки в карманах и несколько раз играл ногами с попадавшимися на улице пустыми жестяными банками. Иногда вскидывал глаза на девушку, и Тая с жадностью ловила его задумчивый, пронизывающий взгляд.
– О чём ты всё время думаешь? – спросила она.
– Ни о чём, так просто.
– У тебя часто такое сосредоточенное лицо.
– Просто смотрю по сторонам. Или музыку в голове проигрываю.
– Да, Сашка говорил, что ты музыкой занимаешься. Хочешь музыкантом стать?
– Наверное. Как получится.
– И как это – писать музыку? Я никогда не понимала.
– Мне трудно объяснить. Просто слышишь её, потом записываешь или сразу подбираешь под слова. Вообще я ещё ничего не писал, специально так не сочинял.
– Нет, я всё-таки не понимаю. Как это – слышать?
– Ну вот, к примеру, у тебя было такое, что ты чем-нибудь отбиваешь ритм?
– Нет, это как?
– Ну
– Зачем? – засмеялась девушка. – Как это?
– Вот стоишь и какую-нибудь музыку отбиваешь, или как бы напеваешь коленками. Или пальцами, так часто делают. А я – чаще коленками, точнее мышцами. Иногда пальцами ног. Я не люблю пальцами рук, слишком очевидно и банально. Так все дёрганные барабанщики делают, я видел на репетиции. Шутка! – вдруг улыбнулся Май.
Тая снова засмеялась.
– На самом деле, когда в голове звучит песня или просто музыка, я её настукиваю внутри себя. Ну, не знаю, как ещё объяснить.
– Может, ты сам себе это придумываешь?
– Да нет. Мне нравится, когда музыка чёткая, как дробь идёт. Приятно укладывается в ритм, без задоринки. Но играть я бы хотел более смазанную, не такую очевидную.
– Какой кошмар, я ничего не понимаю! – продолжила смеяться Тая.
Маю нравился её смех. Он был очень мелодичный и приятный. Без жёсткого гоготания, каким смеялась её подруга Даша. Он продолжил:
– Вообще, музыка очень разная. Я бы сказал разноцветная. Если закрыть глаза, то можно увидеть, как она рисуется.
– Ужас. Ты меня совсем запутал, – развеселилась Тая.
– Пойдем на набережную? – вдруг предложил молодой человек.
Смех девушки развязал тесёмки его стеснительности, ему вдруг захотелось распахнуть уголок своей души. Набережная была излюбленным местом для прогулок. Он часто ходил туда, пребывая в романтическом настроении, впитывая огни города, тревожную мрачность реки, покорно дремлющую в урбанистическом пейзаже. Он любил этот город, противоречивый в своём настроении, вмещающий суету будней и праздность выходных, широту проспектов и заросшие старые дворики в самом сердце столицы. Май любил смотреть на другой берег реки, где простирался парк, летом утопающий в зелени, а зимой замирающий под снежным покровом. Осенью же он был особенно красив. Деревья пестрили жёлтой, красной и зелёной листвой, теснясь на разных ярусах садового ландшафта.
Молодые люди подошли к воде и прислонились к парапету.
– У нас с тобой как свидание, – усмехнулась Тая, лукаво улыбаясь.
Май поглядывал на неё и думал: ради кого она красит свои губы, глаза, носит распущенные волосы? Ради кого пахнет сладкими цветами, словно в цветущем яблоневом саду? Ради кого? И смутно, но эгоистично догадываясь о влечениях её сердца, он испытывал лёгкое, еле ощутимое вожделение.
Что он должен был сделать прямо сейчас? Поцеловать её смеющиеся губы? Взять за руку? Он был озадачен, поставлен в тупик. Тая хитро поглядывала на него, её веселила его нерешительность. Он так настырно смотрел на её ротик, что было очевидно, о чём думает этот парень. «Ну, поцелуй же меня уже наконец!» – вертелось в её голове. Она подвинулась ближе. Из-за облаков неожиданно выглянуло солнце, потревоженная проплывающим теплоходом река зарябила зеркальными переливами. Повеяло прохладой. Май сощурил глаза от яркого солнца, оторвал взгляд от подруги, переборов тщеславное желание сорвать предлагаемый поцелуй, и предложил пойти в сторону дома.