Матрёшка
Шрифт:
С Патриком они периодически переписывались с тех пор, как он уехал, у него все сложилось на удивление хорошо, сериал выстрелил, продлился на второй сезон. Его гонорар за серию взлетел в несколько раз. Он прошел кастинг в большое кино, не на главную роль, конечно, но, потенциально, блокбастер – перспективы отличные. Когда началась тема с контролем ее телефона, она удалила целую кучу номеров, а многие вообще заблокировала, в том числе и Патрика. Новые скандалы из-за него ей точно не нужны. Какого же ее удивление, когда она видит его прямо перед собой в их любимом с Коннором ресторане. Слава богу, тот запаздывает, задержался на встрече, Катя же мгновенно
– Ты что здесь делаешь? – Бормочет она, оглядываясь на вход.
– Прилетел. – Он тянется приобнять ее, Катя же отпрыгивает от него, как от прокаженного. Таня стоит рядом и глазеет на чувака из сериала, по которому они фанатеют с подружками. Вот уж точно будет, что порассказать. Она уже многих знаменитостей здесь видела, будет еще один трофей к копилочку. Она старается получше разглядеть его, запомнить, как одет, какая стрижка, есть ли украшения. При этом она совершенно пропускает разговор Патрика и Кати мимо ушей. – У тебя телефон постоянно недоступен, – говорит Патрик, – я испугался, что с тобой что-то произошло.
– Бред какой, – удивляется Катя его логике, – спросил бы у ребят, у Джеймса, зачем лететь?
– Они не общаются со мной, Джеймс же и запретил вообще любые контакты.
– Почему? – Недоумевает она.
– Без понятия.
– Инстаграм мой посмотрел бы.
– Ну кому ты рассказываешь про искренность в твоем Инстаграм?
– Ладно, ты убедился, что со мной все в порядке?
– Нет, – качает он головой, – видимо, не в порядке, раз тебе пришлось меня заблокировать, и никто не может общаться со мной. Что он с тобой делает?
– Ничего не делает! Все хорошо. Я же тебе говорила, он бросил пить, у нас все прекрасно. – Судя по Катиному лицу, она откровенно врет и в данный момент ей явно сильно страшно.
– Чушь! – Патрик смотрит в эти испуганные глаза, считывая все совершенно верно. – То, что он творил, было не из-за алкоголя. Он извращенец и маньяк, тебе опасно оставаться с ним. Я подумал, ты можешь поехать со мной. Не отмахивайся сразу, – он жестом пресекает ее попытку перебить себя, – давай обсудим. Я снял дом, большой, классный, тебе понравится. Забирай детей, ты знаешь, я их люблю намного больше, чем родной отец. Я ни на что не претендую, можем быть просто друзьями, но тебе нужно уйти от него, ты сама это прекрасно знаешь.
На Катю жутко смотреть. Она позеленела от страха, ее колотит.
– Если он тебя увидит, тогда мне точно хана. – В ее голосе слышатся панические нотки. – Я тебя уверяю, волноваться не о чем.
– Ты противоречишь сама себе: все хорошо или тебе хана?
– Патрик, пожалуйста, я умоляю тебя! – Она чуть не плачет. – Мы так долго все налаживали, сейчас ты можешь все испортить. Пожалуйста. Пожалуйста. Уходи.
Поздно. К ресторану подъезжает знакомая машина. Катя закрывает глаза, она хочет раствориться в теплом вечернем воздухе и исчезнуть.
«Надеюсь, хотя бы драки не будет». На большее она не рассчитывает.
– Ты что здесь делаешь? – Голос Коннора она слышит издалека, как будто сама она на глубине, а сверху где-то далеко над толщей воды все остальные люди. То, что отвечает Патрик, не слышит совсем. Чувствует, как Коннор берет ее за руку и тащит к машине.
– Сука! – Орет он, вталкивая ее внутрь.
– Я ничего не сделала! – Катя сразу начинает плакать. – Я за него не отвечаю. Не злись, пожалуйста.
До лодки он больше не произносит ни слова. Катя втихаря набирает паническое сообщение Джеймсу, который, как назло,
– Ну! – Коннор усаживается в кресло и тут же, к удивлению Кати, просит принести себе виски. Причем не порцию, а графин. После этого он отсылает всех с палубы. Что-то ей это напоминает, год назад он так же свидетелей убрал, но кто-то все равно помощь позвал. Может, и на этот раз обойдется, тем более, Джеймс обещал скоро быть. Коннор наливает себе щедрую порцию. – Рассказывай!
– Мне нечего рассказать, честно. – Бормочет Катя. – Ты знаешь, в каком шоке я была, когда его увидела? Можно мне тоже выпить? – Решается попросить она.
Он плещет немного во второй бокал, она делает глоток. Какое наслаждение! Она даже закрывает глаза от удовольствия. Вот бы сейчас напиться вусмерть, а не вот это вот все.
– Ты с ним общалась? – Приступает он к допросу.
– Пару раз он писал как дела. Потом я его номер заблокировала.
– Почему заблокировала?
– Подумала, что это неправильно общаться с ним, тебе не понравится. – Она допивает свою порцию и подумывает, можно ли попросить еще. Может, они просто выпьют вместе, как в старые добрые времена, поболтают, потом отправятся в постель? Было бы здорово. Зря она себя накручивает, она же ничего не сделала, и он это знает. И «сука» это было не к ней обращение, а просто его негодование по поводу всей ситуации.
– Он что-то предлагал тебе?
– Нет, ничего, клянусь. – Искренне клянется Катя, на самом деле забыв, что Патрик только что предложил ей уехать с ним в Штаты. Она просто даже не восприняла это всерьез. – А что он может мне предложить? – Удивляется она.
– Вот я и думаю – что? – Смотрит он внимательно своими прозрачными глазами, явно подозревая ее во всех смертных грехах. – Он здесь явно из-за тебя.
– Да бред. – Она все-таки решается и пододвигает свой стакан поближе к нему. Он тут же, без просьб, наливает. Кате кажется это хорошим знаком. Настроен на конструктивную беседу без истерики – прекрасно. – Послушай, я не знаю, что у него в голове. Почему ты решил, что он здесь из-за меня? Просто приехал отдыхать, как все. Патрик, на секундочку, довольно известным актером стал! Знаешь, как на него Таня сегодня таращилась? Типа такая звезда! А куда звезды ездят отдыхать? У нас же никогда с ним не было никаких личных отношений. Никогда! И он ни на что не претендовал. И я его никак не поощряла и не провоцировала. Ты же знаешь, я тебя люблю.
Катя уже почти поверила, что ей удастся его уболтать. Ей кажется, он не злится. Хотя с Коннором никогда не поймешь – как на минном поле. Один неверный шаг и рванет. Она решается подсесть поближе к нему, приласкаться. В следующий момент летит кувырком с подлокотника его кресла. Она встает, подбирает пустой бокал, со вздохом ставит его на стол – глотнуть из него она не успела, и садится напротив Коннора.
– Ты ужасно со мной обращаешься. – Печально произносит она. И правда, кроме грусти и опустошенности она ничего не чувствует. У нее просто уже нет сил, она – Катя – кончилась. – Ты меня полностью запугал, я боюсь слово сказать, боюсь улыбнуться кому-то лишний раз, боюсь с людьми общаться, боюсь тебе не угодить, я как затравленный зверек, которого шпыняют без конца, я так больше не могу. Я знаю, я провинилась перед тобой, но я честно стараюсь все исправить. Наказывать меня за то, к чему я не имею никакого отношения, за поступки другого человека – это слишком.