Материнство Элси

Финли Марта

Он ласково называл Виолетту «сверчком» за то, что она всегда была такой радостной.

Милое личико вспыхнуло, но, обхватив дедушку за шею, Ви прошептала ему на ухо:

— Я была в маминой гардеробной, дедушка. Мама приказала мне оставаться там, потому что я не послушалась ее.

— Ах, мне жаль это слышать! Но, надеюсь, ты теперь всегда будешь послушной.

— Да, конечно, дедушка.

— Тебе разрешили поехать сегодня с нами?

— Да, дедушка. Мама говорит, что я уже была наказана вчера, и нет нужды наказывать меня за одно и то же

дважды.

— Мама совершенно права, — сказал мистер Динсмор, — и дедушка очень рад, что она позволила тебе поехать с нами.

— Я думаю, что не заслуживаю этого, дедушка, но наша мама такая добрая.

— Да, это правда, дорогуша, и, надеюсь, ты всегда будешь для нее хорошей дочкой, — сказал дедушка, прижимая к своей щеке маленькое личико.

Мете не разрешили спуститься к завтраку. Увидев, что ее нет за столом и во время молитвы, Ви подошла к миссис Каррингтон с вопросом:

— Мета заболела, тетя Софи?

— Нет, дорогая, но она поступила с нами слишком плохо, и я сказала ей, что она должна оставаться весь день в своей комнате.

— И не поехать на пикник? О, пожалуйста, пустите ее, дорогая тетя!

Остальные дети присоединились к уговорам Ви, но тщетно, и Мета, рыдая, только могла наблюдать из своего окна за тем, как все садятся в лодки и, медленно скользя прочь по глади реки, исчезают из виду.

— Как скверно! — всхлипывала она, — Ужасно, ужасно скверно, что я должна сидеть здесь и учить нудные уроки в то время, как все остальные так чудесно проводят время!

Затем Мета с угрызениями совести вспомнила печальный взгляд мамы, когда та, пожелав ей спокойной ночи, сказала, что очень сожалеет, но должна оставить ее дома. Чтобы хоть как-то искупить свою вину, девочка с усердием принялась за свои уроки.

Погода была чудесной. Светило солнце, птицы наполняли воздух своим щебетаньем, а приятный ветерок танцевал в верхушках деревьев, покрывал воду рябью и играл с коричневыми локонами маленькой Элси, золотистыми — Ви и соломенно-желтыми — Дейзи.

Свежий, чистый воздух, забавные движения склонившихся над своими веслами гребцов, очаровательный пейзаж, который открывался взору на каждом изгибе реки — все это совместно создавало особо радостное настроение и вскоре как дети, так и взрослые пришли в самое веселое расположение духа. Они пели песни, отпускали шутки, рассказывали анекдоты — в общем, были очень счастливой компанией.

После двухчасовой гребли, в очередной раз свернув за мыс, они, наконец, увидели место своего назначения.

Лодки причалили, и компания вышла на берег. Слуги-мужчины шли следом, неся пледы, покрывала и несколько больших полных корзин с провизией.

Дети с радостными криками бегали взад-вперед. Мальчики катались по траве, а девочки собирали букеты красивых цветов, вплетали их в локоны и плели венки для своих шляпок.

— Проходите в особняк, леди и джентльмены. Господина и миссис сейчас нет дома, но они будут очень рады видеть вас, когда вернутся, — произнес совсем рядом приятный голос с негритянским выговором.

Все,

кроме мистера Лилберна начали озираться в поисках того, кто это сказал, удивляясь, что никого не видят, а затем рассмеялись тому, как часто и с какой легкостью попадаются на удочку чревовещания.

— Думаю, мы примем приглашение, — сказал мистер Травилла, направляясь к дому.

Две леди предпочли остаться под раскидистым деревом на лужайке, но все остальные присоединились к мистеру Травилле в экскурсии по заброшенному особняку, который уже начал разрушаться.

Вздыхая об опустошениях войны, они поднялись по скрипящей лестнице, прошли по тихим коридорам, заглядывая в комнаты и выглядывая через разбитые окна на цветник, когда-то красивый и ухоженный, а сейчас — поросший сорняками.

Некоторые из комнат на первом этаже все еще были в довольно приличном состоянии, и в одной из них слугам было указано развести огонь в камине и приготовить чай и кофе.

Под несколькими деревьями, растущими всего лишь в нескольких метрах от дома, было разбросанно множество сухих веток. Быстро собрав несколько, слуги разожгли огонь, и вскоре он уже весело потрескивал, с ревом выбрасывая дым через широкий дымоход.

Выйдя из дома, который своей заброшенностью и ветхостью навевал только чувства печали и уныния, компания отправилась на прогулку по поместью, все еще красивому, невзирая на свое ужасно неухоженное состояние.

Имение было обширным, и старшие мальчики, которые пошли в противоположном направлении от родителей, вскоре оказались вне пределов видимости и слышимости по другую сторону дома.

Углубляясь все дальше, они вышли к потоку прозрачной воды, бегущему между высокими, поросшими травой берегами, над которым был переброшен маленький сельский мост.

— Давай перейдем на другую сторону, — сказал Герберт.

— Этот мост выглядит довольно крепким, а на том берегу очень красиво.

— Нет, нет! Это опасно, мальчики! Не надо этого делать! — воскликнул дядюшка Джо.

— Вот еще! Что ты об этом знаешь? — ответил Герберт, который всегда был очень уверен в своем мнении. — Если он нас не выдержит всех вместе, то определенно должен выдержать по одному. Что скажешь, Эд?

— Думаю, дядюшка Джо лучше знает, опасно это или нет, чем такие маленькие мальчики как мы.

— Не верь. Его глаза уже состарились, и он видит наполовину хуже, чем ты или я.

— Но я могу увидеть, что там нет нескольких досок, господин Герберт, а старые бревна выглядят непрочными.

— Непрочными? Ерунда! Мой вес они выдержат, и я собираюсь перейти на тот берег.

— Послушай, Герби, не делай этого, — сказал его брат. — Ты же знаешь, что мама не позволила бы тебе, если бы была здесь.

— Но поскольку ее здесь нет, и она никогда не запрещала мне ступать на этот мост, это не будет непослушанием, — упорствовал Герберт.

— Мама и папа говорят, что послушные дети не делают того, что, как они знают, родители запретили бы, если бы оказались рядом, — сказал Эдди.