Материки

Марон Эстэр Львовна

Упомянутый субъект как раз протягивал мне деревянную емкость, наполненную замечательным, горячим грибным супом с гречневой крупой. Лишь от одного аромата потекли слюнки. Все-таки два бутерброда с сыром утром — это не есть еда.

После импровизированного ужина (и довольно-таки вкусного, надо признать), мы сытые и довольные расположились около магического костра. Но, несмотря на благоприятную атмосферу которая в кои-то веки посетила нас с демоном в этом Нечистом лесу, я решила ее испортить:

— Эйн… помнишь, после того, как я вызвала тебя

в академии… ты попал в довольно неприятную ситуацию.

Как я и думала, лицо Эйдриана помрачнело и стало жестким, более нечеловечным.

— Ну, помню.

От его холодного ответа я малость спасовала, но все же решилась закончить свою мысль:

— Тебе… не нужна помощь?

Демон зло ухмыльнулся.

— Ты не можешь мне помочь.

— Но…

— Хватит. — Резко оборвал он. — Есть вещи, которые ты еще не готова узнать.

Я замолчала.

На некоторое время ситуацией завладела полная тишина. Я уже тысячу раз успела проклясть свою бестактность и глупость, когда Эйн все же заговорил и порядком оттаявшим голосом. Даже слишком оттаявшим, на мой взгляд.

— Айна, скажи, а как люди влюбляются?

Я подавилась воздухом, поскольку совершенно не ожидала от него такого вопроса.

— В смысле? Ну… встречают друг-друга, либо влюбляются с первого взгляда, либо познают друг-друга в беседах и взглядах на жизнь, и тогда уже… а к чему это? Демоны что, никогда не влюбляются?

Не стоит говорить, что я была удивлена донельзя.

Эйдриан хитро улыбнулся.

— Почему нет? Влюбляются, но очень редко. В основном, для нас все предрешено еще до рождения. Мы верим, что на свете существует только одна, родственная тебе душа, которая будет тебя дополнять, и с которой вместе вы будете составлять единое целое. Мы физически не можем выбрать себе никого другого, пока не встретим свою «половину». Я знаю, что люди тоже верят в это — но в случае демонов это не вера, а факт.

— Грустно. — После некоторого молчания сказала я.

— А по-моему правильно. — Он умудрился лежа плавно пожать плечами.

— Но если один из демонов влюбится в кого-нибудь другого, то никогда не сможет с ним быть! Как это может быть правильно?

— Ты не поняла. — Эйдриан спокойно на меня посмотрел, и что-то такое было в его глазах, что заставило меня осечься. Теперь он больше всего был похож на демона, на древнего демона. — Мы не можем влюбиться в кого-то другого. Не то что не имеем на это право, а попросту не можем ни физически, ни духовно. Как русалка не может влюбиться в инфернала — они противоречат природе друг-друга и не смогут подойти друг к другу более чем на три метра, чтобы не умереть. Полное отрицание сущностей. А у демонов полное отрицание духовных потоков.

— Духовных потоков? — Завороженная его рассуждениями переспросила я.

— Да. — Он удовлетворенно кивнул, как учитель, который смог заинтересовать нерадивого ученика. — Вспомни, когда по прибытию на Лунный Материк твоя сущность

стала цельной — к ней вела этакая демоническая ниточка, некий канал, который в последствии слился с каналом магического резерва и подстроил его под себя. Так вот это и называется духовный поток. Один его конец — эта твоя сущность, к которой поступают и силы, и энергия, и все остальное, чем щедро делится этот мир на пару с сердцем нашего, — я так поняла, он говорил об «Омуте Слез», — а второй конец ведет к кусочку твоей души, которая является всего-лишь половинкой мозаики, незавершенной картиной, и которая станет завершенной только в случае встречи своего «продолжения», своей половины.

Красиво. И почему-то мне так кажется, что это самое правильное и, именно так должно и быть.

— Мдаа… а я раньше думала, что наша сущность включает в себя и душу.

Эйдриан тихо рассмеялся.

— Глупая. Клубок сущности — всего лишь некая информационная запись на наше существо в данной реинкарнации. Душа — это что-то гораздо выше сущности и она действительно бессмертна. Сущность погибнет — душа отделится от тела и возродиться в другом, создав себе уже другую сущность.

Я заворожено слушала его, впитывая информацию, как губка.

— Но бывает иногда так грустно… — неожиданно продолжил Эйн, — когда некоторые древние демоны, прожившие не только в этом мире, но и в нашем родном кучу тысячелетий, так и не могут найти свою половину, хотя на всеобщий взгляд уж точно заслуживают счастья.

— А ты? — С чисто женским любопытством спросила я. — Ты нашел ее?

Эйдриан интригующе улыбнулся, ну очень странно глядя на небо над головой.

— А как ты думаешь? — Тихо спросил он, смотря на капли дождя, которые каждый раз уверенно падали в его сторону и каждый раз неминуемо разбивались о защитный купол.

— По твоему хитрому выражению лица, я так понимаю, что нашел. — Сделала вывод мое магичество, задумчиво покусывая губу.

— Ага-а-а… — улыбнулся демон.

— И кто эта несчастная мазохистка?

— Не думал, что ты мазохистка.

— ЧТО???!!!

У меня от шока даже глаза засветились. Демон растянул тонкие губы в сонном подобии ухмылки.

— А у тебя еще оставались сомнения после того, как мы отразились у друг-друга в зеркалах и после того, как именно меня послали за тобой?

Эээ… удар ниже пояса.

— Ну, как же так?! А где серенады под окном, где букеты цветов? А труп поверженной нежити с каким-нибудь полезным свойством? А признания в вечной любви до осинового гроба? А… а… а… в конце-концов, ГДЕ МОЯ СВОБОДА ВЫБОРА???!!! — Перешла я на крик, вскакивая с травы. — Какого некроманта мне поставили такой штамп на всю жизнь?!

Эйдриан демонстративно поковырялся в ухе, мягко намекая на то, чтобы я снизила тон. А вот и не собираюсь! Создатель, да для каждой девушки нет худшего разочарования, чем невозможность самой выбрать себе избранника. Что за хренотень, извиняюсь за мой эльфийский?!