Математические досуги

Свет Жанна Леонидовна

Мы проговорили не меньше часа. Он сказал, что все помнит, что очень рад моему звонку и обязательно позвонит мне в ближайшее время. Будем общаться. Приезжай в Москву. Я хочу тебя видеть. В первый момент он удивился, услыхав мое имя, но удивился радостно.

Боже, какое у меня было настроение в тот день и несколько последующих!

Позвонил ли он? Позвонил. Через три месяца, за три дня до моего дня рождения, не помня о нем — он смешался, когда я ему напомнила об этом. Я думаю, это было неспроста. У него в подкорке сидела дата моего рождения — видимо, это и заставило его неосознанно

позвонить именно в близкий промежуток времени.

Мы опять проговорили почти час, он обещал позвонить — поздравить с Новым годом. Мне показалось, что у него были неприятности из-за моего звонка, и он вынужден звонить лишь в удобные моменты.

Нет, больше он не звонил, а я, не желая доставлять ему лишние хлопоты, тоже больше не звонила. Так это все и закончилось.

Я одного не могу понять, зачем он обещал звонить, делал вид, что рад мне, моему новому появлению в его жизни?

Не проще ли было сказать, что все забыто, что жизнь прошла, он сожалеет, но нельзя в одну и ту же реку вступить дважды? Мне было бы тяжело, но это было бы честно, и я бы перестала его ждать.

Я даже пыталась написать рассказ об этих телефонных переживаниях, но успеха в этом предприятии не достигла. Нет у меня слов, чтобы выразить всю обиду, которую он нанес мне этим последним поступком. Мы уже очень немолодые люди, пора о душе позаботиться, а он не погнушался взять на себя такой грех — обмануть в очередной раз и по такому пустому поводу, как телефонные разговоры раз в месяц!

Странным образом, но видно, эта его ложь оказалась последней каплей — я освободилась от него и впервые в жизни стала думать о нем без восторга. Я не рада этому освобождению: получается, что всю жизнь я потратила на никчемную любовь к никчемному человеку — это тяжело и больно сознавать в моем возрасте.

Ведь все могло быть иначе: мы с Сережей могли сойтись ближе и полюбить друг друга, дети могли занимать меня в большей степени, да и вся жизнь была бы окрашена ярче и звучала бы радостнее без страданий по мелкому и не слишком порядочному типу.

Больно, больно сознавать, что прожитая жизнь была прожита неверно, тускло и обидно для моих близких и любящих меня людей.

…

Я уверена, что найденные мною листки с миниатюрами — это тот самый рассказ, который был попыткой успокоиться и которую моя подруга сочла неуспешной. Я решила, что обязательно должна включить короткие пульсации отчаяния в повесть: без них она мне кажется бедной и недостаточно выразительной.

ТЕЛЕФОН.

Тоска №1

Он спросил номер телефона, записал его и сказал, что обязательно позвонит.

На следующий день телефон молчал.

Она боялась отойти от телефона, сидела и смотрела на аппарат.

Телефон молчал.

Хорошо, что провод был длинный — аппарат можно было брать в ванную и спальню.

Проклятый телефон молчал.

Вдруг ей пришло в голову, что ведь он мог позвонить ночью. А вдруг она не услыхала звонка?!

Бессонница, словно ждала за дверью, радостно явилась и уселась у изголовья кровати.

Проклятый телефон молчал.

Внезапно

он зазвонил, но это ошиблись номером.

Она вышла на пять минут — в булочную.

Когда вернулась, ей сказали, что кто-то звонил — спрашивал ее.Сказал, что перезвонит. Нет, не сказал — когда.

Обессиленно и отрешенно сидела она у телефона.

Проклятый телефон молчал…

…

Тоска № 2.

Пора уже определиться.

Что это было — сон, принятый за явь, или явь, похожая на сон?

Мы разговаривали, в трубке, действительно, звучал твой голос — несколько манерный, слегка ироничный, но самый нужный и важный, — или это флуктуации эфира?

При шизофрении бывают глюки в виде голосов — могла ли развиться шизофрения на почве идеи фикс найти тебя или хотя бы услышать твой голос, раз уж нет денег на поездку?

А быть может, мое упорное желание сконцентрировалось в энергетический сгусток, тот повлиял на электромагнитные поля — одежду нашей планеты — и рожденные ими акустические волны приобрели тот же вид, что вибрации твоего голоса?

Тут прослеживается определенная цепочка связей. Поле Земли является частью всемирного поля, и таким образом, порожденные им акустические волны являются порождением мироздания…

Вселенная говорила со мной твоим голосом?

В городе моего детства я выхожу ночью в пустыню, босиком стою на ее шершавой и черствой вздыбленной спине и смотрю в черноту над моей головой.

Вселенная смотрит на меня своими миллиардами глаз, и я не знаю, любит ли она меня.

О тебе я даже не спрашиваю.

Если твой голос там, в этой сияющей черноте, то где же ты сам?

Проклятый телефон молчал…

…

Тоска № 3

Звонка не было уже семнадцать дней. Нет, если не учитывать выходные, то — тринадцать.

Она продолжала жить, как прежде, и по ее внешнему виду ничего такого заметить было невозможно, но так было всегда — какие бури ни бушевали в ней, на поверхность не пробивалось ничего.

Она давно уже создала в себе непроницаемый каркас, внутри которого и существовала она настоящая.

Внешняя жила обычной жизнью: что-то готовила и ела, ложилась спать и вставала, условно, утром (одиннадцать часов — утро или нет?), делала какие-то домашние дела, разговаривала, иногда смеялась, иногда — злилась. Даже съездила в другой город к родне.

Она жила так давно: не позволяя себе по-настоящему огорчиться, а поводы для радости, так же давно, из ее жизни исчезли напрочь.

Она не позволяла себе огорчаться даже по пустякам: тому, что разбилась любимая чашка, собаки сломали только что высаженные георгины, порвалась единственная пара туфель — и в чем теперь выйти из дому? — все это не могло пробиться через каркас внутри, она не позволяла.

Позволь она, и огорчение по пустякам могло привести за собой такую волну огорчения по стОящему поводу — единственному в ее жизни, — которая смыла бы с лица земли и ее жизнь, и ее саму, да и окружающих ее людей, пожалуй.