Матадоры войны
Шрифт:
– Ты упомянул о детях, – просто ответил Альварес. – О детях и о приюте Marнa del Amparo.
– И это так резко изменило твое первоначальное решение?
– Да.
– Почему?
Хосе снял с пояса флягу, неторопливо свинтил крышку и припал губами к широкому металлическому горлышку. Секунд десять он сосредоточенно пил, глядя прямо перед собой и словно раздумывал над тем, стоит ли отвечать на вопрос напарника или попросту оставить его без внимания. Голова Альвареса, в отличие от Владимира, оставалась непокрытой. Его
Локис терпеливо ждал. Хосе опустил руку с флягой.
– Я вырос в этом приюте, – глухо ответил он.
Фляга вернулась на прежнее место.
– Ты?
– Да. Я рос и воспитывался в Marнa del Amparo с четырех до семнадцати лет. Вместе с Диего. Сеньора Диас, старшая воспитательница при сиротском приюте, была знакома с нашими родителями и, когда те погибли, забрала нас с братом к себе. А что еще оставалось делать? Мне было четыре, Диего чуть меньше года, родственников у нас не было…
Хосе замолчал. Его правая рука машинально теребила рукоятку висевшего на поясе рядом с флягой широкого армейского ножа. Видно было, что все эти воспоминания не очень приятны испанцу и ему хотелось говорить о чем угодно, только не о них. Очередной вопрос крутился на языке Локиса, но он сдержался. Не стал ничего спрашивать. Некоторое время в салоне вертолета сохранялась тишина, нарушаемая лишь гулом винтов. Сидящий впереди Энрико был занят сборкой винтовки. Лейтенант Санчес дремал, откинувшись на спинку кресла.
– Marнa del Amparo для меня – второй дом, – молвил Альварес после затянувшейся паузы. – А может быть, и первый. Это смотря с какой стороны посмотреть, – он горько усмехнулся. – Ну и, естественно, едва ты упомянул об этом приюте и о том, что именно его оккупировали террористы, я понял, что не могу остаться в стороне… К тому же, – Хосе встряхнулся, – согласись, что моя помощь в этой операции будет не лишней. Я знаю здание лучше, чем кто-либо другой. Даже то, чего нет в плане.
– Тут не поспоришь, – кивнул Владимир.
Энрико прищелкнул к винтовке оптический прицел и обернулся. Он слышал каждое произнесенное Альваресом слово.
– Имей в виду, Хосе, – обратился он к соотечественнику по-испански, – за истекшие годы внутри приюта могло многое измениться.
Альварес оставил в покое рукоятку ножа.
– В отношении имеющегося у вас плана – возможно, но лазейки, известные мне, вряд ли. О большинстве из них не знала даже сеньора Диас.
Общий смысл произнесенных на испанском языке слов ускользнул от Локиса, но одно для него осталось ясным. По предстоящей операции у его напарника имелись какие-то собственные одному ему известные соображения. И рано или поздно Хосе вынужден будет ими поделиться. Хорошо это или плохо, Владимир еще не знал. Однако он решил, что в данной ситуации правильнее будет довериться испанцу.
– Мы подлетаем, – сообщил по внутренней связи пилот. – Приют Marнa del Amparo в пределах видимости.
Локис в очередной раз взглянул на часы. Пока они шли четко по графику. Владимир качнул головой, будто отвечая своим мыслям. Быстро и профессионально проверил имеющееся в наличии снаряжение. То же самое проделал и Альварес. Затем снял с колена шлем, водрузил его на голову и застегнул ремень. Настроил прибор ночного видения.
– Ни один ублюдок не уйдет от нас, – мрачно буркнул себе под нос Хосе по-испански. – Я в этом не сомневаюсь ни на минуту.
Локис не ответил. У него подобной уверенности не было. Вера, надежда – да. Но уверенность…
Вертолет слегка наклонился и начал снижение. Локис посмотрел за окно. В отдалении, там, где заканчивались холмы и начиналась открытая местность, едва просматривались темные очертания трехэтажного здания. Затем оно скрылось из виду. Лейтенант Санчес открыл глаза и что-то быстро сказал по-испански в прикрепленный к воротнику его куртки передатчик.
– Приземляемся, – проинформировал группу Карлос.
Альварес уже был на выходе и первым спрыгнул на землю, едва вертолет приблизился к равнинной поверхности. Локис последовал за ним, потом Рамирес Санчес. Энрико не стал торопиться. В отличие от остальных, он дождался того момента, когда винт прекратил вращение, и только после этого покинул салон вертолета. Свою винтовку Энрико держал наперевес.
Хосе огляделся.
– Эти места мне тоже хорошо знакомы, – негромко произнес он.
– Давайте приступим, сеньоры, – взял на себя функции старшего группы лейтенант Санчес. – Карлос догонит нас. Пойдемте.
Владимир сдвинул на глаза прибор ночного видения и одним щелчком перевел его в рабочий режим. Точно так же поступили и остальные.
– Энрико первый, – скомандовал Санчес.
Группа в полном молчании направилась вдоль подножия холма, огибая его с восточной стороны. Метров через сорок Энрико стал подниматься вверх. Локис, шедший в общей цепочке вторым, последовал за испанцем. Он не стал оглядываться и проверять, догнал ли их Карлос, – это не имело значения. У каждого имелись свои четко обозначенные функции.
О том, что предстояло Владимиру и его напарнику внутри здания сиротского приюта Marнa del Amparo, молодой человек старался пока не думать. Всему свое время. Необходимо решать задачи по мере их поступления. Сейчас их немногочисленной группе нужно было выполнить первую часть намеченной операции. Не завершив ее, они не могли приступить ко второй…
Энрико остановился на вершине холма, и Локис был вынужден сделать то же самое. Испанец перехватил винтовку в левую руку. Очертания Marнa del Amparo виднелись на расстоянии двухсот метров – старинное трехэтажное здание, исполненное в стиле ампир. И где-то там, внутри, находится около полусотни ни в чем не повинных заложников. Все ли они живы до сих пор? Что сейчас в отношении их предпринимают иранские террористы? Ответов на эти вопросы не было.