Матабар. II

Клеванский Кирилл Сергеевич

— Мы ищем артефакт из Макинджии, — все тем же вкрадчивым, сахарным тоном сказал Миломир. — Из черного дерева. Сантиметров тридцать высотой. В форме стонущей в агонии женщины. Глазницы инкрустированы фиолетовыми камнями. Большего, господин маг, мы и сами не знаем. У Аркара есть заказчик из числа коллекционеров. Тот обещал щедрую плату. Её часть, кстати, распределена по нашим долям.

— И откуда такая уверенность, что этот артефакт там есть? — спросил Ардан, при этом не сводя взгляда с Эльвера.

Он был готов в любой момент использовать

и Щит, и револьвер, а затем убраться отсюда так далеко, как только можно. Да, скорее всего придется заново искать жилье, но с тридцатью пятью лишними эксами он может себе позволить и перекантоваться, до Нового Года, в общежитии, а затем — прощай Метрополия.

— Вот, — Андрей достал из внутреннего кармана несколько блеклых фотографий. — Пару лет назад комиссия делала обход здания для отчетности. И вот что они нашли на третьем этаже, в восточном крыле, в детской комнате.

Юноша поднял повыше нужную фотографию. И действительно. Среди отсыревших обоев (причуда богатеев — обклеивать комнаты разноцветной бумагой), на прогнившей тумбочке, поодаль от люльки, стояла та самая статуэтка, которую недавно описал Миломир.

— И что делает этот артефакт? — задал следующий вопрос Ардан.

— Ничего, господин маг, — чуть дернул зонтиком Миломир. — это просто предмет искусства. Коллекционер предоставил тому очень веские доказательства. Иначе распорядитель бы не стал нас нанимать. Ни к чему им привлекать внимание к « Брюсу».

Им? Кому им? О чем говорил Миломир? Почему…

— Мы утолили твое любопытство, ковбой? — Эльвер дернул руками, убирая те от ножей и запахивая полы плаща. — У тебя осталось семь минут. Три ты потратил на работу не руками, а языком.

Ардан пару мгновений размышлял, но… тут вопрос уже стоял не столько в деньгах, сколько в той черте, что, в детстве заставляла его выбираться дальше, чем разрешали родители. В юношестве — путешествовать по Лесным Разливам без учителя; не говоря про Анну, изучение Звездной Магии по незаконному учебнику и прочее.

И имя этой черте — любопытство. Невероятно сложный щит — сможет ли он его разрушить. И артефакт, который явно не являлся обычной статуэткой, а, учитывая как долго тот не терял своих свойств, безусловно относился к искусству Эан’Хане.

Все это порождало почти физически ощутимый зуд. Ардан хорошо себя знал и прекрасно понимал, что если не выяснит все сейчас, то в ближайшие полгода уснуть не сможет, до изнеможения изводя себя догадками и домыслами.

Ничего не говоря, он миновал Эльвера и подошел к границе купола. Ощущение рук мертвеца все еще не покидало юношу, но лишь назойливо звучало где-то на границе сознания и не более того.

— Можно? — Арди кивнул на зонтик.

— Разумеется, господин маг.

Миломир подступил ближе и укрыл юношу от дождя. Арди, распахнув гриморий, принялся за дело. Щит, который он анализировал последние полчаса, относился к поглощающему типу. Только невероятно

сложному. До такой степени, что, благодаря постоянной подпитке силой Лей-кабелей, являлся практически непроницаемым. Даже если над таким взорвать пару килограммов смеси, которой горняки подрывают горные породы, то ничего не произойдет.

Как не произойдет если в щит, на полной скорости, врежется почтовый паровоз или если на него рухнет целое здание. Руны, запертые в печати, не просто поглощали те или иные свойства, но еще и взаимодействовали друг с другом в хитрой системе.

С некоторым упрощением его работу можно было представить, как работу живой цепи, передающей из рук в руки ведра с водой для тушения пожара. Каждое из звеньев, по одиночке, не представляло особой ценности, так что если сломать одну из рун — на её место встанет кто-то из запасных, коих в печати предостаточно.

Но что, если, эти запасные не успеют добраться до нужной точки? Тогда, разумеется, ничего страшного тоже не произойдет, потому что цепь просто немного растянется, но функции не потеряет.

Вот только у любого растяжения есть свой предел.

Так что отмычка, которую Арди придумал на основе представленных незнакомцев вариантов, была, одновременно, проста как наковальня, и хитра, словно голодная лиса, пытающийся пробраться в надежно запертый курятник.

Ардан использовал недавно полученное им знание о вложенных печатях. Он не собирался пытаться пересилить щит (что вряд ли, учитывая Лей-кабели, вообще было возможно) и, разумеется, не питал иллюзий, что сможет взломать хоть одну из рун, перегрузив её свойство — слишком много других рун на подстраховке.

Но все это, по сути, и не требовалось. Арди нужно было лишь ненадолго открыть проход внутри щита. Достаточный, чтобы в него мог проползти взрослый человек.

— Будьте готовы испачкаться, — просипел Ардан.

— Что? — впервые за все время в голосе Миломира прозвучало нечто, что можно было отнести к раздражению.

Но Арди, честно говоря, было не до чей-то брезгливости. Потянув из звезды Лей, чувствуя, как та льется по его венам, он поднял посох и, сформировав перед собой печать, ударил тем о землю.

Не было ни лишних силуэтов, ни образов, ни вспышек, ни каких-то иных красочных рисунков. Щитовая Звездная Магия, зачастую, вообще внешне никак не проявлялась.

А отмычка, которую сотворил Ардан, как писал Незнакомец:

«… если отмычку можно заметить, то теряется весь её смысл, как незаметного орудия.»

Но то, что не было видно глазу, яркими красками разворачивалось в сознании юноши. Он наблюдал за тем, как несколько его рун вклиниваются в стройные ряды щитовых чар и, будто опытные разведчики, выдав себя за своих, встают рядом. А в это время, с другой стороны, подтягивается группа следующих рун. Они, наоборот, громко «кричат», нагло себя ведут и, в общем и целом, демонстрируют враждебность.