Матабар V
Шрифт:
Арди с детства не помнил, что такое мерзнуть. Не когда легкий холод едва заметно касается ледяными губами, а когда настолько холодно, что одежда причиняет боль и шуршит о плоть наждачной бумагой, скользящей по необработанному дереву.
— Ты хочешь причинить им боль? — откуда-то сверху, где все еще светило солнце, где кроме илистого дна болота, где пахло тухлятиной и трупным смрадом, осталось что-то еще, раздался голос. — Причинить боль Шанти’Ра?
Арди почувствовал, как десны раздвигают ползущие из челюсти клыки. Как ускоряется дыхание, вырывающееся
— Так сильно, — то ли прошептал, то ли процедил, то ли прорычал Ардан. Перед его глазами пронеслись сцены прошлого. Отец. Тевона Эллини. Андрей Кальдрон. Северяне. Крики и боль.
А затем ящики с детьми в Метрополии. Мертвыми и изуродованными. Поместье Иригова. Взорванный банк, взорванный храм, эксперименты с Первородными, погибшие люди. Операция Горный Хищник.
Столько боли… столько гнева… столько ярости… Все это смешивалось, принимало разные образы, разные события, сливаясь в едином порыве, закручиваясь в темный водоворот.
Ардан задыхался внутри него. Задыхался, но не мог отпустить. Потому что завтра встретит Шанти’Ра.
— Так сильно, Келли… я хочу, чтобы они кричали. Громче, чем кричал мой отец. И рыдали. Чтобы видели свое отражение в крови так же, как его видели те дети в степи… чтобы их родители, так и не дождались их обратно… — Ардан поднял свои руки и посмотрел на них. Сколько он уже успел пролить крови. Просто… потому что. Без какой-либо даже веской, личной на то причины. Совсем как зверь, опьяневший на охоте от гона и жара чужой жизни на собственных клыках. Если бы он все еще находился в Алькаде, его бы изгнали из стаи. — И я знаю, что могу… я знаю, что могу сделать это Келли. Я знаю, что могу прийти туда. Что могу взять кольца, накопители, свой гримуар. А если не хватит их, я произнесу слова. И их больше не будет. Ни одного из них. Я могу это сделать. У меня может хватить сил. И останется только кровь и только крики…
Что-то сжало ему плечо. Очень сильно. И очень крепко. Достаточно, чтобы выдернуть из темного болота, гниющего от боли и сгорающего от ярости. Выдернуть обратно на свет. Где дышалось легко. Где затухающий закат еще брезжил где-то на границе Обратного Океана.
— Быть хорошим человеком, Арди, не значит, быть тем, кто никому не вредит, — Келли смотрел куда-то туда же. За горизонт. — Если честно, я вообще не знаю, что это значит. Никогда им не был. Но где-то услышал, что хороший человек, это тот, кто обладает силой, чтобы разрушить все вокруг себя, но также и сдержанностью, чтобы так не поступать.
Арди вспомнил слова Атта’нха о том, что делает Эан’Хане тем, кто он есть.
А потом вспомнил слова Катерины о «хороших» и «правильных» людях.
И кто из них двоих прав?
— А как сдержаться, Келли? Как мне, о Спящие Духи, сдержаться?
Шериф молча кивнул в сторону закрытого окна. Там, на полу, забавно надувая щеки и корча смешные рожицы, Тесс играла
И Арди почувствовал, как холод отступил. Как ему стало теплее.
— Порой этого недостаточно, Келли. Порой достаточно маленького толчка и…
— Я знаю.
— И что тогда?
— А этого не знаю, парень, — шериф отпустил его плечо и отошел в сторону. — И никто не знает. Каждый находит что-то для себя. Это ведь такой вопрос, Ард, ответ на который не прочитаешь в книге и не услышишь ни от отца, ни от друга, ни от командира.
Они замолчали. Но не так, как молчали прежде. Что-то изменилось в этой спокойной тишине, повисшей между ними. Между шерифом Келли Брайаном и дознавателем Арданом Эгобаром. Что-то новое, совсем маленькое, лишь едва-едва зарождающееся.
— Пойду к твоей матушке. Помогу накрыть на стол, а то Эрти сегодня задержится, а у Тесс, — в глазах Келли при веди дочери и рыжеволосой певицы отразился покой. Глубокий и мягкий. — У Тесс есть дела поважнее.
Шериф уже коснулся ручки двери, как Арди сказал несколько слов. Сказал настолько громко, насколько мог найти в себе силы воли, чтобы признать их правоту. Так что, фактически, прошептал.
— Спасибо… спасибо, Келли, что заботился и заботишься о Шайи и Эрти. И заботился, как мог, о моем прадедушке. Без тебя бы они не выжили.
Рука Келли дрогнула, и он надвинул шляпу чуть глубже на глаза.
— Может и выжили бы… но вот я точно подох бы в каком-нибудь салуне или в обоссанной канаве.
И он ушел.
А Ардан посидел еще несколько минут теребя ключ в кармане куртки, а затем встал и пошел в дом, где его ждали родные. Странная, немного сломанная, семья. Место, где он чувствовал тепло и покой.
* * *
— Ты поговорил с ним, дорогой?
— Поговорил, родная.
Они стояли в ванной комнате и, слушая журчание воды, разговаривали. Как оказалось, старший сын Шайи не слышал чужих разговоров только если их разделяло несколько этажей и шум воды.
— Я не знаю, что делать, Келли, — Шайи совсем так же, как и её сын недавно (хотя, скорее, наоборот) обняла себя за плечи. — Они не прекращаются. Эти сны. Я вижу, как она бежит за ним. Как тьма бежит по следу за моим сыном, Келли. И это не зверь. И не человек. Что-то другое. Она сейчас далеко. Очень далеко, но… мне кажется она приближается.
Келли обнял жену и прижал её к себе.
— Это просто сны, родная, — приговаривал он, поглаживая волосы. — Просто сны… Ничего более. Ты просто волнуешься за него. Это нормально.
— Да… наверное ты прав… просто сны…
Да, просто сны. Шайи совершенно не требовалось знать, что он сегодня увидел. Увидел, как к согнувшемуся, побледневшему Ардану, тянутся тени, так и норовя облепить его ноги. И еще запах. Этот мерзкий, пронизывающий насквозь запах болота.
Глава 6