Матабар IV
Шрифт:
Арди замолчал. Он читал о Плакальщицах в книгах и свитках Атта’нха. Люди и Первородные считали их простыми духами весны. Фае же называли — « несчастными Весенними Девами». Несчастными, потому что вместе с приходом новой жизни, они всегда страдали от соседствующей рядом смерти.
В целом — безобидные создания, разве что их крик мог напугать, а если не быть осторожным, то и сделать больно. Но не настолько, чтобы причинить сколько-нибудь серьезный вред.
— То, что ты описываешь, напарник, не сильно вяжется с происходящим.
—
— Мне сейчас, господин маг, почему-то не очень нравится твой настрой…
— Мне тоже, — кивнул Арди. Очередная молния разрезала небесный свод и в отражении её вспышке на стекле, юноша видел собственное лицо.
Щеки действительно сильно впали, под глазами пузырились мешки, а кожа немного посерела. В какой-то степени, они с Аверским становились все больше и больше похожи.
— Это Бездомная, — продолжил Арди. — Её суть извращена. Она больше не радостный дух весны, а злобное создание. Вместо того, чтобы приветствовать жизнь, она привечает смерть. Боль. Разрушение. Она призывает обстоятельства, которые складываются таким образом, чтобы люди страдали. А она питается их болью.
Милар выпрямился, оторвался от стены, служившей ему опорой.
— Нельзя призвать обстоятельства, господин маг, — капитан похлопал напарника по плечу. — Люди сами строят свою жизнь. А если там какой-то дух… ты, вроде, рассказывал, что волчица учила тебя, как прогонять Бездомных Фае.
— Бездомных — да.
— Значит, дело плевое, — обрадовался капитан.
Арди промолчал.
Пнев нахмурился.
— Плевое, ведь, да?
Ардан сжал подоконник сильнее. Сердце билось так быстро, что почти заглушало грохот весеннего грома, царственно шествовавшего по крышам Метрополии.
— У одной Плакальщицы, даже могущественной, не хватило бы сил, чтобы сотворить все то, о чем нам рассказали. И, уж тем более, не хватило бы, чтобы окутать своей силой тридцать этажей.
— Почему? Фае, в сказках, весьма сильные твари. Или их там несколько?
Арди пропустил колкое «твари» мимо ушей.
— Железо. В небоскребе тонны железа и стали. Так что Фае здесь, как и во всей Метрополии, весьма ограничены в силах, — перед глазами Арди всплыла сцена в кафе-мороженном. — И если они и появятся в городе, то лишь на пару минут, не более того. Затем не выдержат. А она живет тут уже больше года.
— Получается, что…
— Эта Бездомная уже перешла черту.
Милар шумно сглотнул. Арди его прекрасно понимал.
— Ты уже рассказывал, господин маг, про Бездомных фае, которые перешли черту, — Милар повернулся к лестнице и посмотрел наверх. — Получается, там… демон?
Ардан немного дергано кивнул. Там, в замке, на крыше небоскреба Нового Города, жил демон. Самый настоящий. Такой же, как тварь, едва было не уничтожившая прошлым летом целый поезд. И уничтожила бы, если бы не Март и не его артефакт.
— А у нас есть что-то против демона?
— Оптимизм, — не очень уверенно предложил Арди.
— Смешно, напарник. Но меня радует сам факт того, что юмор тебе не чужд.
—
— Обнадеживает, — Милар расстегнул клепки на кобуре и развязал тесемки над эфесом сабли. — Её застрелить или порезать можно?
— Она уже год здесь живет, так что обзавелась телесной оболочкой. Если разрушим — она вернется туда, откуда пришла.
— Вернется… Вечные Ангелы! Да откуда она вообще здесь взялась?
— Понятия не имею, Милар. Такое не может произойти спонтанно.
Напарники переглянулись и хором произнесли.
— Пауки.
Милар цокнул и, пошарив рукой под сорочкой и нательным бельем, вытащил на свет священный символ Светлоликого. Серебренный треугольник засверкал в свете Лей-ламп.
— Отличный, видимо, будет вечерок, напарник. Демон… Проклятье, год назад я охотился на террористов и прочих ублюдков и полагал, что это самое жуткое, что может со мной произойти. Но вот меньше полугода в твоем, господин маг, обществе и я ввязываюсь в очередную детскую страшилку.
Они помолчали какое-то время.
— Надо было, все же, сразу брать с собой Аверского, — и, недолго думая, Милар нажал на один из своих многочисленных медальонов.
— Он не приедет.
— С чего ты взял?
Арди, вместо ответа, указал на небо, где сверкали молнии. Милар какое-то время всматривался, пока, наконец, не выдержал.
— Ну и что я там должен увидеть?
— Смотри внимательнее, — Арди беспардонно ткнул пальцем в стекло.
Милар присмотрелся и… побледнел. Впервые, за все месяцы, Ардан увидел на лице капитана нечто, что можно было счесть за пусть и весьма скромный, но страх.
— О Вечные Ангелы, — капитан осенил себя священным символом Светлоликого.
Там, по ту сторону окна, молния рассекала небо. Раз за разом. Одним и тем же узором. По одной и той же траектории.
Одна и та же молния.
— Мы уже в её владениях, капитан, — выдохнул Арди. — И вряд ли она нас отсюда выпустит.
Милар крепко и грязно выругался, после чего поцеловал треугольник и начал подниматься дальше.
— Ну значит мы её с тобой вдвоем отправим на родину. И премию получим. Большую такую… По размерам задницы, в которой оказались… Только что-нибудь в качестве вещественного доказательства прихватим.
Ардан вздохнул и поспешил следом.
Глава 97
Шаг за шагом они приближались к вершине небоскреба. Шаркающее эхо тяжелых, уставших ног скреблось о шершавые стены, на которых краска покрывалась вереницей трещин — словно шрамов, оставленных невидимой, но охочей до плоти, когтистой лапой.
Как их не заметили жильцы и работники Замковой Башни? По той простой причине, что без Лей-очков, надетых на Милара и Арди, только обученный искусству Эан’Хане смог бы увидеть изнанку реальности. Изнанку, которую, в данном случае, Ард предпочел бы не замечать.