Матабар IV
Шрифт:
Черные покрова боязливо отступали перед золотистым разливом горячей меди, обещающей вскорости принести с собой и само золото. Но пока та рыжим дождем проливалась на выросшие из-под земли гранитные камни. Надгробия, преданными солдатами, выстроились как на марше и протянулись по низким холмикам; рядами встали около тропинок, порой кланялись перед монументальными, темными склепами, сложенными из старого, потрескавшегося кирпича. Чужие слезы, плач и заскорузлая боль, разъедающая изнутри истомившиеся от разлуки сердце, все это, слившись воедино воем не стихающей скорби, когтистой лапой протянулось по камням,
И как же нелепо посреди царства скорбных изваяний выглядели одинокие деревья. Раскинувшие широкие, зеленые верхушки те тянулись ветвями к плечам тех, кто явился в их владения поклониться стылой земле и костям, коим та стала вечным, тяжелым одеялом. Тянулись, но так и не могли коснуться.
И птицы здесь не пели.
И ветер старался как можно тише бродить среди устало вздыхающих крон, неспособных унять ни боли, ни тоски живых.
Лишь позже. Когда придет и их час лечь в землю, деревья, помнящие как живые приходили к мертвым, поприветствуют своих новых молчаливых собеседников. Поприветствуют и, вновь, со следующим рассветом потянутся к уже тем, кто придет к тем, кто когда-то приходил сам.
Ардан не любил кладбища. Может потому, что те напоминали ему о сложенных горками речных камнях, которые он не посещал уже несколько лет. Сперва не успевал, откладывал на потом, на завтрашний день, а теперь… теперь уже и не знал, вернется ли когда-нибудь снова. Обещал себе, конечно, что вернется, но боялся, что использует сам против себя науку Скасти.
— Я не мог рассказать тебе раньше, — ответил Ард. Он прятал левую руку в кармане, а правой опирался на посох, слегка увязший в рыхлой, недавно вскопанной земле. — Магию Фае, тем более Сидхе, не так просто развеять.
— Ага, — не очень довольно буркнул Милар. — Получается этот Сидхе как его там… Рассвета какого-то. Сперва представился тебе в виде сразу двух мороженщиков, попутно успев проклясть какого-то дворянчика, так?
Ард кивнул.
— После этого, или во время, мы теперь уже точно никогда не узнаем, наш Сидхе… — Милар затянулся еще раз и выдохнул небольшое облачко, слившееся с дымкой раннего утра. — Ладно, пускай будет Анваром.
— А как насчет настоящего Анвара, который умер в здании Ле’мрити? — тут же спросил Ард.
— Оставим в копилке вопросов, на которые нам лишь предстоит найти ответы в будущем, — отмахнулся капитан. — Хотя, скоро эту копилку уже можно будет переименовывать в чемоданчик и, если честно, не могу сказать, что я сильно рад данному нюансу, господин маг.
Никто не был рад…
Они с Миларом стояли чуть поодаль от основной массы людей. На холме, в центре Кладбища Павших Героев, одного из самых известных кладбищ во всей Империи, проходила церемония прощания с Гранд Магистром, Лордом Эдвардом Аверским. Последним крови Аверских, семьи, которая служила сперва Галесским князьям в их бесконечных стычках с Первородными, затем прошла всю Войну Рождения Империи, в последствии сражаясь в каждой войне Империи, с честью неся службу своей родине и её народам.
Весь холм, находившийся поодаль от Царского Холма, где хоронили семью Агров, был усеян их надгробными камнями с изображением золотого треугольника, дат и нескончаемых верениц имен.
Простые, серые, гранитные изваяния. Ничего лишнего. А вместо
Эдвард Аверский, все прошедшие годы, носил на себе ношу последнего своей крови. Его жена, так и не успевшая родить им наследника, погибла… в том самом, разрушительном эксперименте, который стал причиной службы Аверского во второй канцелярии.
Эдвард так и не решился связать себя узами брака во второй раз. До самого конца его женой оставалась Звездная Магия, а любовницей — служба родине. А может и наоборот. Теперь уже и не спросишь…
В результате, поскольку у него не имелось прямых наследников, то все имущество Гранд Магистра (включая доходы от патента на испытательные площадки) отходило Короне. Кроме коллекции гримуаров и дома. Свои исследования Лорд Аверский завещал Гильдии Магов, а испытательную площадку вместе с особняком отрядил для квартирования и использования на усмотрение Военному крылу все той же Гильдии Магов. Чтобы у служащих офицеров в столице всегда имелась возможность попрактиковаться и перевести дух.
Ардан нисколько не удивился такому завещанию. Вполне в духе Эдварда, чей патриотизм мог посоперничать разве с его эго и… добрым сердцем. Не таким « добрым», как представляют себе люди, для которых медью пахнет лишь медь. А по-другому добрым. Арди пока не понимал как именно, но чувствовал, что данное знание имело какие-то связи со словами Катерины… и Гектора… и Аркара и… может быть с тем, почему он на самом деле не взял свиток Сидхе.
Не только потому, что опасался попасть в ловушку. А просто… не захотел. Почему? Пока он и сам не мог ответить себе на этот вопрос.
Можно ли обладать добротой и состраданием, когда руки не то, что по локоть в чужой крови, а когда этой самой крови столько, что можно затопить несколько подвалов?
Арди посмотрел на золотой треугольник на гранитном камне надгробия.
На этот вопрос он тоже не знал ответа. И, как и говорила Атта’нха, вряд ли найдет где-то книгу или свиток, откуда сможет почерпнуть нужную информацию.
— Мне вот что интересно, господин маг, — Милар отнял сигарету от рта и принялся задумчиво разглядывать искрящий пепел. — Лже-Анвар помогал паукам, чтобы выйти на нас и забрать эту твою свечу, которая на деле легендарное пламя Мендеры.
— Пламя Сидхе, — машинально поправил Арди.
— Да плевать, — пожал плечами капитан и продолжил с того же места, на котором его перебили. — Или он, все же, как-то связан с Кукловодами.
— Кукловодами? — переспросил юноша.
— Ага, — Милар перевел взгляд с сигареты на процессию, поднимавшуюся к холму. — Решил назвать так тех, кто стоит… стоял за Пауками. Для удобства.
— Для удобства… — эхом отозвался Ардан.
Неподалеку от напарников, опираясь на костыль, с перебинтованной и загипсованной ногой молча стоял Александр Урский; за его плечо держался Эрнсон, на голове которого теперь маячила такая же бандана, как и Урского, левую глазницу скрывала кожаная повязка, а на лице все еще не высохли стяжки швов, стянувшие борозды, оставленные когтями.