Матабар IV

Клеванский Кирилл Сергеевич

Ардан встрепенулся. В их с Миларом плане, на ряду с прочими инструкциями, четко значилось, что на дирижабле требуется не менее четырех человек Второй Канцелярии.

— Но…

— Ваш план был спущен нам в последний момент, — в очередной раз оборвал Кинжал. — Мы едва успели сделать документы и провести вас по всем возможным архивам. Внедриться в хорошо изолированную сеть работников, да еще и на ту позицию, что позволила бы нам поместить четырех своих человек в качестве работников дирижабля за три дня… На борту будет находиться один наш служащий. Но он работает под прикрытием, будучи

внедренным в организацию, попадающую под наш интерес. Наш человек проинструктирован, что при острой необходимости он должен оказать вам помощь и содействие, но… признаться, мы все были бы рады, если такой ситуации не возникнет и нашему активу не придется раскрывать свою личность. Иначе годы его работы пойдут насмарку. Надеюсь, это понятно?

— Вполне.

— Замечательно, — кивнул водитель.

Следующие несколько минут они провели в тишине. Арди, разглядывая стальную махину, вблизи выглядящую еще более внушительной и монументальной, размышлял о том, сколько времени потребовалось людям, чтобы добиться такого прогресса.

Пятьсот лет назад они сражались с Эктасом при помощи луков, арбалетов, тяжелой конницы и первых прототипов пороховых пушек, взрывавшихся на парапетах куда чаще, чем удачно выпускавшими снаряды.

И все же Эктас оказался повержен. Часть историков предписывала победу Пламени Сидхе, а другая… Другая часть историков настаивала, что победа была неизбежна. Людские царства не стояли на месте. Их фортификационные сооружения становились все лучше, а наука развивалась. Вместо простых фортов, как у Эктаса, люди строили сложные, звездно-образные сооружения с накатами, бастионами, траншеями и прочим. Люди больше не толкали вперед осадные башни, они рыли изломанные окопы, подходя к стенам крепостей так близко, что было достаточно пары лестниц.

Пятьсот лет назад.

Латы. Мечи. Копья. Топоры. Требушеты. Балисты. И замки.

А теперь…

Ардан смотрел на металлического монстра, внутри которого гудели двигатели размером с те автомобили, что медленно и неторопливо приближались к трапу. Для людей пять веков чудовищный срок. Но, даже для Матабар, это вопрос лишь нескольких поколений. А для дворфов или эльфов и того меньше. Не говоря про Фае…

Имелся ли вообще у Эктаса хоть малый шанс устоять перед натиском человеческой мысли и прогресса?

Наконец их автомобиль остановился.

— Попутного ветра, господин Баров, — не поворачивая головы, тихонько произнес водитель.

Ардан незаметно кивнул и, открывая дверь и выставляя посох вперед себя (иначе не выбраться) вышел наружу. Лицо тут же обдал… хотелось бы сказать, что свежий вечерний воздух. Но свежим его сложно назвать. Воняло дизелем, металлом, пропитанной растворами тканью, а еще выхлопными парами разогреваемых двигателей.

А еще уши терзал все нарастающий и нарастающий грохот. Сзади, на громадном хвостовом оперении дирижабля, в испытательном режиме раскручивались лопасти то одного исполинского винта, то другого.

Не говоря уже про какофонию духов, шлейфами тянущимися за «сильными и богатыми» мира сего. Да, наверное, человеческий нос не улавливал и малой толики, но даже люди настойчиво прикрывали лица платками. Ардан пристроился позади одной такой пары.

Статный, побитый сединой и жизнью мужчина, опираясь на трость, шагал по деревянному настилу широченного трапа. Тут легко бы встали в линию десять человек и не чувствовали бы тесноты.

В строгом, черном костюме с широким лиловым шелковым поясом и в туфлях, на которых можно было разглядеть

собственное отражение, он не щеголял украшениями — не было ни дорогих запонок, ни колец, и даже пуговицы самые обычные, а не из белой кости редких пород зверей.

В отличии от его спутницы. Женщины лет тридцати восьми. Когда молодость уже позабылась вчерашним сном, юность кажется сказкой, но старость при этом пока лишь едва-едва стучится в приоткрытую дверь. А, учитывая деньги, то выглядела спутница куда лучше своих менее обеспеченных сверстниц. Изящная, стройная, с лицом пока лишь едва-едва узнавшим касание глубоких морщин и дряблой кожи. А прокрашенные волосы, сложенные в прическу, украшенную жемчужной сеткой, не поредели и не истончились.

С тяжелыми серьгами из белого золота и в колье с изумрудом размером в большой палец, она шла в алом, длинном, приталенном платье.

— Вечные Ангелы, Людмила, зачем мы сюда приехали? — гудел мужчина. — Чтобы в очередной раз пусто улыбаться напыщенным индюкам? Какая нелепость.

— Мы уже очень давно не выходили в свет, дорогой. И, тем более, когда еще мы с тобой сможем прокатиться на дирижабле?

— Летом следующего года, любимая, — фыркнул мужчина и посмотрел на пыхтящего поодаль, пузатого франта с нескрываемым презрением. — Когда Корона со спонсорами достроят воздушную гавань на Пляшущем полуострове и запустят первое гражданское сообщение.

— Я знаю, дорогой, но это будет уже не первый, — она сделала весьма выразительное ударение. — полет. А это то событие, о котором ты будешь рассказывать своим внукам.

— Если я их дождусь. Твой сын не торопиться заводить себе постоянную пассию.

— Он и твой сын тоже.

— Мой, — кивнул мужчина. — Но это ты прячешь его от меня по столичным квартирам.

— Ты обещал сломать ему ноги, если он не возьмется за ум!

— Не обещал, а предупредил, — довольно грозно буркнул мужчина. — И я их ему действительно сломаю, если тот продолжит прожигать свое время и мозги в университете вместо того, чтобы заняться делом.

— Ты можешь опять предложить ему должность в твоей фирме, — увещевательно, даже нежно, произнесла жена господина.

Тот лишь отмахнулся.

— В прошлый раз он швырнул мне письмо в лицо и был таков.

— Совсем, как ты в юношестве, когда тебя заставляли делать то, чего ты не хочешь, дорогой. Он так на тебя похож…

— Именно это меня и беспокоит, Людмила.

Мужчина обернулся и Ардан едва не споткнулся о посох. Посмотрев на лицо господина, он мало того, что понял о ком идет речь, как тут же не смог не согласится со словами Людмилы. А еще понял, что не всегда может отличить правду ото лжи. Во всяком случае, если ложь свивает тот, кто в своем искусстве полуправды подобрался невероятно близко к мастерству Фае.

Кажется, Бажен говорил, что принадлежал небольшой, разорившейся семье аристократов, получивших титул за… Арди не помнил, за что. Хотя теперь сомневался, что Иорский вообще упоминал, за что именно их наградили титулом.

Во всяком случае его отец, в данный момент, совсем не походил на разорившегося человека. Скорее даже наоборот. А в том, что перед Арданом стоял именно он — Давид Иорский, не оставалось никаких сомнений.

— Аккуратнее, молодой человек, — крепкая рука подхватила Ардана не дав тому упасть, зацепившись за собственный посох. — Хотя, возможно, готов с вами разделить ваше стремление вернуться на твердую землю. Пусть даже и в такой, не самой благородной, но разительно быстрой манере… Давид Иорский, к вашим услугам.