Мать-Земля
Шрифт:
Микл несколько минут наблюдал за мощным и ровным дыханием своего нанимателя, потом вернулся и уселся за столик. Он спрашивал себя, сколько бахвальства было в словах Геофа Рунока. Несомненно, речь шла о хвастовстве буржуа, перепившего франзинекого вина, однако он сумел задать хороший вопрос.
Можно ли убить скаита?
На Земле махди Шари никогда не говорил о такой возможности. Он говорил о вибрационной цепочке, об источнике света, о созидании, о божественности человека, но ни разу не поднимал вопроса о вооруженной борьбе со скаитами.
На Микла нахлынули воспоминания детства. В год 2 империи Ангов Кольца Сбарао вели жестокую
Миклу вдруг захотелось, чтобы Геоф Рунок и его друзья воплотили свой проект в жизнь. Ведь эти типы, пресыщенные, самодовольные, хвастливые и безголовые, действительно нуждались в подобном поступке, чтобы почувствовать себя живыми.
Лицо рыжей официантки робко показалось в щели приоткрытой двери кладовой. Увидев, что клиенты не в состоянии напасть на нее, она вошла, присела на корточки, подобрала разорванное платье, сопровождая свои действия отборной франзийской бранью. И только теперь заметила присутствие Микла. В ее глазах вспыхнули искорки гнева.
– Мерзавец! – прошипела она на империанге. – Ты бы позволил этим свиньям изнасиловать меня!
– Не оскорбляй моих новых хозяев, – холодно возразил Микл. – В их состоянии они вряд ли причинили бы тебе какое-либо зло.
– Не в этом дело! – Она показала на кровавые царапины на плечах и животе. – Ветки и шипы этого проклятого леса исцарапали меня… Платье превратилось в клочья… Ну и день… Эти свиньи, набитые деньгами, считают, что им все позволено! Мотай отсюда! Мне на сегодня хватит!
Микл встал и спокойно направился к двери, выходящей в сторону леса. Перед тем как выйти, он обернулся и поглядел на официантку, которая промокала кровь остатками платья.
– Если продаешь душу туристам, не удивляйся, что они ведут себя так, словно находятся на завоеванной территории.
Она с ненавистью взглянула на него.
– Иди к дьяволу, засранец!
Губы Микла тронула легкая улыбка. Дьявола он уже встречал. И даже продал ему душу шесть лет назад.
Двор заброшенного завода был пуст.
Микл созерцал небосвод. Разгоралась заря, волшебный миг, когда ночные звезды в сердце скопления Неороп бросали последние лучи. Собравшиеся в шар вокруг самой крупной из них, красного гиганта Бетафипси, они образовывали гигантский светильник с разноцветными лампочками, который медленно угасал на западе. Из-за их относительной близости и яркости франзийские ночи больше напоминали постоянные сумерки, и вначале
На востоке проявились золотистые лучи четырех дневных светил Франзии и темные точки планет Алемании, Спайна и Ноухенланда. Четыре солнца за несколько миллионов лет постепенно отделились от общего скопления. Их именовали Эпзилон, Омикрон, Упзилон и Омегон, но франзиане, ленивый народ с душой поэта, называли их четырьмя космическими Домовыми.
– Пора бы им появиться… – прошептал Геоф Рунок. Охотники, вооруженные скорчерами, волнометами и крио-генизаторами, устроили засаду в зале второго этажа главного здания. Отсюда, через окна без стекол, они хорошо видели обширный внутренний двор, присыпанный светло-золотыми лучами Домовых. Их взгляды были прикованы к главным воротам, которые они закрыли за собой, взломав кодовый замок.
Когда двумя часами раньше Микл вошел в «Бар Нимрод», он нашел их в том же состоянии, что и накануне. Официантка исчезла. Он спросил себя, помнил ли Геоф о своих вчерашних речах, потом решил, что особых неприятностей не будет, если он приведет их в чувство. Самое большее, они будут недовольны. К его великому удивлению, они были благодарны ему за инициативу, хотя налитые кровью глаза и помятые лица выдавали их крайнее изнеможение. Они собрали легкое оружие, сложили его в кладовой и тут же направились в Неа-Марсиль.
Они даже не успели переодеться. От их одежды несло винной кислятиной, мочой и потом. В пригороде Сон-Ну Дьен, историк, взявший на себя роль загонщика дичи (и какой дичи! скаита-мыслехранителя), заказал по общественному голофону такси. Все, кроме него, отправились на этот заброшенный завод, где когда-то обрабатывалась руда с Ут-Гена. Местные власти закрыли завод из-за слишком высокого радиоактивного излучения. Идеальное место для засады.
– Вы уверены, что Сон придет с мыслехранителем? – спросил Микл.
– Разве я не говорил тебе, что он получил место официального историографа при императорском дворе Венисии? – проворчал Геоф, которого терзала сильнейшая головная боль, сопровождавшаяся приступами тошноты.
Ярко-зеленый цвет его капюшона резко контрастировал с болезненной желтизной обвисших щек. В громадном зале любой шепот превращался в оглушительный грохот, и другие охотники, мечтавшие об абсолютной тишине, бросали яростные взгляды в сторону двух болтунов.
– Какая связь? – спросил Микл.
– Мыслехранителей не так много, и не все заявки удовлетворяются, – вздохнул Геоф. – Я, к примеру, нахожусь в списке просителей уже пять лет. Официальный титул Сона дает приоритет. Ему достаточно явиться к соответствующим властям и получить мыслехранителя. А если захочет, и двух…
– Опасная затея. Если убьете этого мыслехранителя, крейцианские инквизиторы без труда отыщут след вашего друга, а следовательно, и вас…
– Никто не узнает, что Сон… потеряет мыслехранителя на Франзии. Они не входят ни в какие списки, у них даже нет имен. Их придают по требованию, но их передвижения нигде не регистрируются. Призраки не оставляют следов… А теперь помолчи!