Мать-Земля
Шрифт:
– Скорее всего это легенда. Простая религиозная аллегория.
Охотник с невероятным риском для собственной устойчивости повернулся и показал на одного из своих компаньонов, который почти лежал на стойке.
– Видишь этого человека? В черном пиджаке и красной шапочке? Его зовут Сон-Ну Дьен… Один из крупнейших эрудитов в мирах Центра. Его назначили официальным историографом имперского двора. После нашей экспедиции он приступит к исполнению своих обязанностей…
– Ну и что?
– Он более половины жизни провел в изучении мифов Жер-Залема. Пресловутая религия Глобуса… Именно он собрал эту экспедицию. Он обещал, что позволит отстрелить
– В чем будет заключаться моя работа?
– Носильщик… Сон-Ну Дьен рекомендовал захватить с собой тяжелое снаряжение, светопушки… Говорят, у космин твердая шкура. Им нужна настоящая броня, чтобы выдерживать чудовищное разрежение космоса и разогрев от трения в стратосфере. У каждого будет свой личный носильщик… Алеманские германины, широкоплечие здоровяки с куриными мозгами. Один из них вчера получил удар ножом на темной улочке Неа-Марсиля, но у нас нет времени ждать приезда нового.
Молодой человек приподнял стакан на несколько сантиметров и углубился в созерцание ряби на поверхности янтарной жидкости. Рука рыжей официантки, которой надоели приставания, разжалась, как пружина. Щека слишком предприимчивого охотника вспыхнула от пощечины багрянцем, но отпор только воспламенил нахала. Он подлез под стойку, обнял ее за талию и принялся задирать ей платье.
Молодой человек бросил рассеянный взгляд на парочку, сражавшуюся под стойкой. Ситуация могла стать роковой для официантки, оставшейся лицом к лицу с пьяными буржуа. Она громко вскрикивала, но хижина располагалась на опушке большого тропического леса в паре километров от первых окраин Неа-Марсиля. Необходимо было чрезвычайное стечение обстоятельств, чтобы кто-нибудь услышал ее призывы о помощи. Молодой человек был единственным, кто мог ее защитить, но, к несчастью для девицы, ее судьба его не интересовала. Она стоила не больше, чем пьяные громилы. Как и они, она была незначительной величиной, существом из плоти и крови, которому было суждено обратиться в прах. Ее яростные движения и крики почти ничего не значили. Теперь они уже втроем сдирали с нее платье. Шестеро остальных хохотали. Молодому человеку хотелось не смеяться, а плакать. Ему еще случалось жалеть самого себя.
– Ну что? – настаивал охотник.
– Почему я?
– Вы выглядите крепким… Не таким, как алеманин, но полсотни килограммов багажа не должны вас пугать… А потом, вы мне симпатичны…
Предложение было как нельзя кстати. Вот уже два года молодой человек умирал от скуки на Франзии, а поскольку жизнь, похоже, отказалась от него, настало время тонуть в скуке где-нибудь в другом месте. Несколько дней близости с этими грубиянами будут не хуже бесконечных часов одиночества во франзийском лесу. Они, конечно, не облегчат его душевных страданий, но он по крайней мере сменит обстановку. Вопль официантки болью отзывался в ушах.
– Сколько будете платить?
– Кое-кто приплачивает за честь быть рядом с нами! – проворчал охотник.
– Мне нужны деньги, – ответил молодой человек.
Он оказывал платные услуги туристическим компаниям, но деньги, которые они платили, едва позволяли свести концы с концами.
– Сто стандартных единиц в день, так платят
– А если космины не явятся на свидание?
Охотник пустился в рискованное предприятие, осушая одновременно фляжку и пожимая плечами. Горлышко резко ударило по носу, и в его ноздри проникли капли спиртного. Боль была такой сильной, что его глаза наполнились слезами.
– Конечно… Не все ли равно…
Бедное платье разодралось, открыв белое, толстое тело и шелковое белье официантки. Удивленные охотники отшатнулись, потеряли равновесие, запутавшись в складках своих плащей, и повалились, словно кегли. Она воспользовалась неожиданной передышкой и бросилась к двери кладовой, где и скрылась. Сквозь грязное окно было видно, как она со всех ног улепетывает в сторону леса. Вскоре растительность поглотила пляшущее пламя ее волос и молочную белизну тела. Странно, что людские существа так цеплялись за свою жалкую жизнь.
– Согласен…
– Великолепно! – воскликнул охотник, протягивая дрожащую руку. – Я – Геоф Рунок с Иссигора.
Отвращение охватило молодого человека, когда он пожал потную руку собеседника. В его мозгу возник образ ласковой и ароматной руки Найи Фикит, когда та коснулась рукой и губами его лба, чтобы передать антру. Она обволокла его серьезным и сияющим взглядом. Он долго стоял в неподвижности рядом с ней, погрузившись в ее сине-зеленые глаза, околдованный ее красотой, потрясенный вибрацией и жаром звука жизни. Ему показалось, что телесные границы его существа раздвинулись, стерлись и он превратился в Землю, в Солнце, во вселенную. За несколько секунд он влился в вибрирующий хор творения, стал воителем безмолвия.
Он сообразил, что охотник не отпустит его руку, пока он не назовет себя.
– Микл Манура с Шестого Кольца Сбарао.
– Очень рад, Микл Манура из Сбарао! Пошли, я представлю тебя остальным…
Остальные выглядели не очень представительно, но это не помешало качающемуся Геофу Руноку назвать труднопроизносимые имена тех, кто лежал на стойке и под ней. Такие пьяные сцены не были редкостью в кабаках, стоявших на границе леса. Франзийское вино, могучая смесь перебродившего сока листьев и спирта из желтого риса, входило в набор услуг для опытных охотников, а турист, который нарушал неизменный ритуал пьянства в первый же день, считался слабаком.
Геоф Рунок облокотился о стойку. На его бессильной руке болталась фляжка. Из приоткрытых ртов его компаньонов доносился заливистый храп. Под накидками из живой ткани или шелковыми плащами виднелись облеганы. Завитые локоны пропитались спиртным и рвотой.
– Приходите сюда… завтра… Перед тем как отправиться на Жер-Залем, мы хотим провести небольшой опыт в Неа-Марсиле… Уникальный опыт… Знаешь, какой?
Микл Манура не знал, и ему уже стала надоедать бессвязная речь собеседника. Он подрядился таскать пушки, а не выслушивать дурацкие откровения и нюхать вонючее дыхание опереточного убийцы.
– Уже давно… давно… мы задаем себе вопрос… Охотничий вопрос…
Геоф Рунок нечеловеческими усилиями пытался держать открытыми рот и глаза.
– Этот вопрос, это… Можно ли убить скаита?
Ноги его подкосились. Рука попыталась за что-нибудь схватиться, зацепила стакан, сбила три пустые фляги, ударилась о лоб спящего компаньона, но не удержала охотника. Он рухнул на пол.
– Можно ли убить скаита? – повторил он сонным голосом. – Завтра утром… мы получим ответ… Встреча здесь в три часа локального времени…