Мать Ученья
Шрифт:
В итоге она решила, что всё это неважно. Да, может он понравился ей по ошибке — но ведь понравился же. И он помогал ей стать лучше. Она остаётся.
Жалко только, что она именно так и написала родителям — и теперь они хотят познакомиться с "этим Зорианом". Она знала своего отца — если пустить дело на самотёк, он сам явится в Сиорию и разыщет парня. Хорошо бы её следующее письмо ещё застало его дома…
Но об этом она подумает завтра. Сегодня она шла по магазинам с Копривой и Каэлом. Все её вещи были уничтожены во время вторжения, и даже сейчас, месяц спустя,
До вторжения ни Коприва, ни Каэл не входили в круг общения Акоджи — одна была из криминальной семьи, второй был морлоком — приличные дамы не общаются с такими. Но в странные времена — странные союзы; она узнала их поближе, и оба оказались не так плохи.
— Постой, Зак что, купил тебе лабораторию? — изумилась Коприва.
— Ну, скорее, полуразрушенное, заброшенное здание, где можно организовать лабораторию. Но да, — довольно кивнул Каэл. — Я наконец перестану пугать мисс Курошка экспериментами в подвале.
— Честно говоря, меня ты тоже пугал, как и остальных, — заявила Коприва. — Неважно, какие обереги — не дело экспериментировать с алхимией под чьей-то спальней. Но надо же — не думала, что Зак сделает тебе такой подарок. Даже полуразрушенная недвижимость в Сиории должна стоить дохрена.
— Сейчас цены снизились. Многие уезжают из города и продают дома.
— Думаю, Зака убедил Зориан, — подавила вздох Акоджа.
Зак ей не нравился — да, она немного сочувствовала его ситуации с опекуном, но всё равно Зак воплощал все худшие черты магической элиты Эльдемара. Хуже того, он даже не пытался стать магом, лишь дурачился и транжирил наследство. Возможно Зориан, с которым они внезапно сблизились, повлияет на парня, но шансы, понятно, невелики.
— Вероятно, — согласился Каэл. — Я даже не поверил, когда узнал, что они сдружились только на летних каникулах. Кажется, словно они были друзьями всю жизнь.
— Ага, я сперва думала, что Зориан присосался к кошельку Зака, но теперь уже не уверена, — заметила Коприва. — У него и самого серьёзные доходы, зуб даю.
— И какие же? — заинтересовалась Акоджа. Откуда вообще подросток может взять серьёзные деньги?
— Продажи, — сказала Коприва. — Без понятия, что он продаёт, но это что-то редкое и дорогое. Им уже многие заинтересовались, пытаются связаться.
— Многие… из твоего круга? — забеспокоилась Акоджа.
— Да, из "моего круга", — хохотнула Коприва. — Извиняй, твой принц вовсе не такой чистенький, как ты воображала.
— Понятия не имею, о чём ты, — поспешно ответила Акоджа. — Мы просто коллеги.
— Да, разумеется, — Коприва закатила глаза.
— Не хочу вас прерывать, — внезапно вмешался Каэл, — но вы не находили у себя в комнате… книгу или стопку тетрадей?
— Какую книгу? — полюбопытствовала Акоджа. О чём он вообще?
— Книгу, которую ты точно не покупала, и тетради, в которых никогда не писала, — сказал морлок. — И они просто оказались у тебя на тумбочке, полные магических формул, словно специально разработанных для тебя…
Повисло
— Что, серьёзно? — спросила Коприва. — Ты нашёл у себя в комнате…
— У себя в запертой, зачарованной комнате, — уточнил Каэл. — И Ильза потом проверила — обереги не были нарушены.
— И там был подарок, магия, специально подобранная для тебя? — закончила Коприва. — Морлокский засранец! Как можно быть таким везучим — сначала тебе дарят лабораторию, теперь это?!
— И что самое странное, — проигнорировал её Каэл, — некоторые места в тетрадях… используют мои коды, сокращения и символы. Я даже не уверен, что кто-то мог бы это подделать.
— В смысле? — непонимающе спросила Акоджа.
— Мой стиль письма, — пояснил Каэл. — Словно я несколько лет вёл алхимические и медицинские исследования, но совершенно об этом не помню. Даже не знаю, что теперь думать.
Девушки молчали. Любой нормальный человек счёл бы, что это безумие.
Но они жили в безумные времена — когда возможно всё, что угодно. Запомнив новый кусочек мозаики, они продолжили свой поход по магазинам.
Его звали Элайер Инид, специальный дознаватель, направленный короной выяснить, что же произошло в Сиории.
…и ему это не нравилось. Совсем не нравилось.
Дело даже не в том, что враждебная держава нанесла удар в самую глубь страны. И не в том, что насквозь продажная верхушка этому способствовала.
Дело было в том, что кто-то остановил вторжение и спас город. И Элайер не знал, кто это сделал.
Среди обывателей гуляют слухи о загадочных магах-отшельниках и тайных организациях — но на деле это просто слухи. Чтобы вырастить первоклассного мага, нужны огромные суммы и обширные связи; чтобы создать организацию первоклассных магов…
К моменту, когда новая тайная сила сделает первые шаги — люди, подобные Элайеру, уже знают о ней всё. Когда случается нечто, подобное инциденту в Сиории, порой дознаватели не могут сразу сказать, кто это сделал — особенно если преступники тщательно заметали следы — но всегда знают, кто мог это сделать.
Сейчас же у Элайера огромное множество материала. Показания свидетелей, магические записи, доклады участвовавших военных и магов, даже вещественные доказательства.
И все они свидетельствуют — никто, известный Элайеру, не мог устроить подобного. Хуже того, его иностранные коллеги ничем не смогли помочь. Никто не представлял, кто это мог быть — словно загадочные "спасители" возникли из ниоткуда и туда же вернулись.
Дознаватель, заложив руки за спину, стоял перед остовом огромного голема. Слева от него нерешительно мялись два эксперта.
— Итак? — нетерпеливо спросил он. — Вы установили автора куклы?
— Ни один известный нам мастер не мог этого сделать, мистер Инид, — прокашлялся один из экспертов, нервно теребя одежду. — Хоть ядро голема необратимо повреждено, уцелело достаточно, чтобы сказать с уверенностью. Ни один известный мастер не мог сделать такого.