Мать и мачеха
Шрифт:
В этот раз мы с папой идем в какой-то ресторан итальянской кухни, и берем спагетти, потому что сил моих нет больше на пиццу.
– Я видел, что ты разговаривала с Анной на дне рождения, – вдруг говорит отец, когда мы обсудили все насущные дела.
– Да, немного пообщались о том о сем, – сглотнув пасту карбонара, отвечаю я.
– Я рад, если честно. Вы два родных мне человека, и я всегда хотел, чтобы между вами не было вражды.
– Но между нами ее и не было.
– Да, но все же некая напряженность… В любом случае, ты очень понравилась Анне.
–
– Да, она о тебе часто вспоминала. Так что я рад.
– Ты хочешь, чтобы мы общались и дальше? – осторожно спрашиваю я.
– Ты уже взрослый человек, тебе решать. Я ничего не требую, просто не хочу, чтобы ты думала о ней, гм, стереотипами.
Я слегка приподнимаю брови. Отец, конечно, прекрасно знает, какие слухи ходят про Анну в нашем небольшом городе. Более того, он знал это еще, когда начал с ней встречаться. Я помню, как мама, встретив его на улице, говорила ему, мол, она же проститутка, ты же знаешь, на что отец спокойно отвечал: «Ну и что?».
Я всегда верила маме и слухам, но сейчас начала задумываться, в конце концов, папа же не идиот. Если он на ней женился, значит не так уж она и плоха, несмотря на свою репутацию, яркость и фотки в соцсетях.
Я думаю об этом, когда бреду по парку, попрощавшись с отцом. С другой стороны, не стоит обольщаться, вот если бы отец женился на женщине, похожей на маму… Но поскольку он выбрал ту, кто полная ей противоположность, то, возможно, в Анне нет ничего такого, просто он устал от обычной жизни с мамой, и захотел чего-то невероятного, разнообразия, поэтому и закрывает глаза на Аннины выходки. Хотя, закрывать глаза три года? Впрочем, и такое бывает.
И все же меня к ней тянет. Я понимаю это только тогда, когда осознаю, что иду напротив клуба, где сейчас поет Анна. Что я тут делаю? Этой дорогой я тоже могу дойти до дома, но она длиннее. Но я не сворачиваю на короткий путь, и подхожу еще ближе к клубу.
На самом деле это не столько клуб, сколько ресторан. Вообще, там все прилично, он даже не работает всю ночь, только до часу. И Анна поет там в красивых вечерних платьях, а не голая. И люди там сидят вполне нормальные. Я знаю это, потому что смотрела ресторан в гугл картах, видела фотографии и отзывы. Но внутри не разу не была, так что не знаю, насколько Анна талантливая певица.
Я останавливаюсь недалеко от входа, и думаю, может зайти, посмотреть на мачеху. Просто ради интереса. Потом можно будет посмеяться, что она поет, будто волки воют. Пока я размышляю об этом, дверь открывается, и вместе с толпой каких-то людей выходит Анна.
Я резко отшатываюсь. Какого черта, сейчас же всего десять вечера. Наверное, она работает не до конца смены. Но я не хочу, чтобы Анна думала, будто я ею интересуюсь. Пока она меня не заметила, нужно свалить. Однако я не успеваю повернуться, как Анна подходит ко мне и говорит:
– Милена? Привет! Ты что здесь делаешь?
Она явно удивлена, но приятно. Впрочем, у нее всегда мягкое, довольное всем лицо. И зрение, похоже, как у кошки, раз она в темноте на определенном расстоянии меня узнала.
Чтобы не
– Я вот шла от кафе, где мы ужинали с отцом, и заблудилась. Давно не была в этой части города, – и тут же добавляю: – А вы тут что, работаете, или просто с кем-то были?
И зачем я это сказала? Будто она поверит, что я не знаю, где она работает, в этом городе не так уж много развлекательных заведений.
Тем не менее, даже если Анна и что-то заподозрила, она не выдала себя, а деликатно сказала:
– Да, работаю. Но сегодня ресторан по техническим причинам закрывается в десять тридцать, так что я уже закончила. Что ж, давай я отвезу тебя домой, – и не дожидаясь ответа, идет к своей машине.
Я догоняю ее:
– Не нужно, вам это далеко, просто я посмотрю по гугл карте, где я, и найду правильную дорогу сама, – Анна проницательно смотрит на меня, и я понимаю, что опять промахнулась. – То есть, посмотрю по вашей гугл карте, ведь мой телефон разрядился.
– Перестать, – отмахивается мачеха. – Уже слишком поздно, вдруг с тобой что-то случится. Мне совсем не сложно тебя довезти.
Наверное, боится, что на меня нападет маньяк, а обвинят ее, как последнюю видевшую меня. Будто бы ей и правда не в напряг меня везти. Но делать нечего, я боюсь, что новыми выдумками поставлю себя в еще более дурацкое положение. Так что приходится покорно залезть на переднее сиденье Анниного «Рено».
Мы пристегиваемся, и Анна заводит машину. Мне становится очень неуютно. Впервые я с мачехой наедине в замкнутом пространстве. Не в том плане, что я ее боюсь, просто не знаю, как с ней говорить.
Анна, видимо, думает о том же, что и я, потому что первые пять минут поездки мы молчим.
– Вы знаете, где я живу?
– Конечно, – отвечает Анна.
Решив не спрашивать, как она узнала наш с мамой адрес, я снова погружаю салон автомобиля в тишину. Потом Анна говорит:
– Хочешь как-нибудь поужинать в ресторане, где я работаю? Бесплатно, как моему гостю.
– А вы? – почему-то с ужасом спрашиваю я.
– Если это будет моя смена, то я буду петь, а в перерыве присоединюсь к тебе. А если не моя, можешь привести туда своих друзей, или поужинать с папой. Там очень вкусная еда, и хорошая музыка.
– Это было бы здорово, но я очень занята, посмотрю по моему расписанию, – на самом деле, я могла бы хоть завтра, но слишком смущаюсь, да и не правильно это, что я хочу послушать ее пение, а потом еще и поесть с ней.
Анна слегка улыбается, будто понимает все мои чувства.
– Если надумаешь, скажешь. Как твои дела в целом? Наверное, тяжело, начало учебного года, плюс работа, войти в режим?
Я рассказываю Анне про литературу, которую нужно прочитать в этом семестре, и как я читаю в пиццерии в перерывах между клиентами. Оказывается, Анна читала некоторые из этих книг. Она вспоминает свое студенчество, и говорит, что иногда жалеет, что не доучилась и бросила, ведь филология – это очень интересно. Только она учила отечественную, а я иностранную.