Мать генерала
Шрифт:
«Мамино хозяйство, — с нежностью подумал комбриг, — тяжело ей, верно, одной со всем управляться, а вот тянется же — и на ферме работает, и за своей живностью ухаживает. Скучно ей, видать, без всего этого».
Невдалеке от забора, на котором кукарекал петух, под самыми окнами дома стояла в палисаднике ветвистая груша, та самая, которую посадил комбриг еще в дни детства. Под тяжестью плодов дерево склонило ветви почти до земли.
«Подпорки бы поставить», — по-хозяйски подумал комбриг и, сорвав грушу, надкусил ее крепкими зубами, но тут же скривился и отбросил далеко
«А забор-то здорово покосился, вот-вот упадет, — заметил про себя комбриг. — Заменить бы несколько столбиков и остальные укрепить как следует. Глядишь, он и простоит еще год-два — по крайней мере, коровы в палисадник забираться не будут».
Не откладывая дела в долгий ящик, комбриг начал разыскивать все необходимое, чтобы привести в порядок ограду. Он заглянул в ригу, пошарил в углу в сарае, где отец складывал, бывало, всякую всячину — все, что могло пригодиться в хозяйстве. Но ничего путного тут не нашел, и только рядом с громоздившейся в углу двора навозной кучей увидел несколько кольев. Обстругав и заострив топором, он приладил их к старым столбам, прикрепил проволокой, и, таким образом, кое-как выпрямил забор.
Покончив с этим, комбриг отправился на засаженный картофелем огород, который узкой полоской тянулся за ригой до самого пруда. Хозяйским глазом приметил, что кусты картофеля плохо окучены и что кое-где междурядья заросли травой.
«А ведь скоро, — подумал он, — картофель зацветет, и тогда уже поздно будет окучивать его».
Эзра не стал медлить — раздобыл в сарае тяпку и усердно принялся за дело. С непривычки он вскоре натер мозоли, но, не глядя на это, продвигался все дальше и дальше, с таким расчетом, чтобы к приходу матери закончить работу.
Он увлекся и не заметил, что за оградой давно уже, словно каланча, стоит старый Велвл Монес: восторженно ухмыляясь во весь рот, он каждому прохожему показывает заскорузлым пальцем на комбрига:
— Гляньте, как наш генерал орудует — ни дать ни взять заправский колхозник!
— А чем он не колхозник, — рассудительно отозвался Аврам Свидлер, который, по своему обыкновению, запыхавшись, спешил куда-то. — Он тут вырос — значит, он наш колхозный командир.
Заслышав голоса, комбриг поднял голову и поздоровался с Монесом и Свидлером.
— Ты что, снова старое оружие взял в руки? — с улыбкой спросил Велвл.
— Да вот пора второй раз окучивать картошку, а матери некогда, я и помогаю, — вытирая со лба пот, серьезно отозвался комбриг.
Он чувствовал, как от напряженной работы по телу разливается приятная истома.
«Пора и передохнуть», — подумал он.
Подойдя к ограде, Эзра оперся, слегка согнувшись, на деревянную рукоятку тяпки и завел со старыми знакомыми долгий разговор.
В это время мимо проходила Марьяша. Уж не нарочно ли она очутилась рядом с домом Ходошей? Увидев, что комбриг не один, она остановилась в сторонке, между ригой и небольшим стогом соломы, и стала с
Наконец они ушли, и Марьяша, оглядываясь на каждом шагу, нерешительно подошла к ограде. Сердце ее колотилось, волнение стеснило грудь.
— Здравствуйте, — с замешательством молвила Она. — Еще не забыл?
Комбриг, видимо, тоже смутился.
— Мы позавчера… — начал было он и тут же умолк, будто слова застряли у него в горле. — Чего «не забыл»? О чем ты?
— Не забыл, как надо орудовать тяпкой? — с улыбкой пояснила Марьяша.
— А что тут забывать? — несколько разочарованно ответил комбриг, ожидавший, как видно, другого ответа.
— Ну, такому большому начальнику вроде и не подобает тяпкой махать, мог бы и забыть эту премудрость, — ответила Марьяша и тут же пожалела о сказанном.
— Ради матери и начальник должен все помнить, — с достоинством ответил Эзра.
— Это хорошо, что ты не забываешь мать. Ну, а помнишь ли прежних друзей? — попыталась Марьяша подвести разговор к тому, что ее больше всего интересовало.
— Я никого не забыл, — коротко ответил комбриг.
— А вот меня забыл, — сказала Марьяша и, смутившись, покраснела. Комбригу показалось, что глаза ее затуманились.
— Я не забыл тебя… — начал он и запнулся. — Ну, рассказывай, как живешь. Я слышал, что ты обзавелась семьей.
Марьяша низко опустила голову и, помолчав немного, спросила в свою очередь:
— А у тебя есть семья?
— Можно сказать, что нет, — ответил комбриг, и по лицу его Марьяша поняла, что в его жизни произошел какой-то перелом.
— А ты здесь узнал, что у меня семья, или до тебя раньше дошли об этом слухи? — полюбопытствовала Марьяша, испытующе глядя на комбрига исподлобья.
— Мне написала об этом мать, — ответил комбриг.
— Я вышла замуж много месяцев спустя после того, как перестала получать от тебя письма. Вышла только тогда, когда узнала, что ты женился.
— Я написал тебе много писем, но ответа ни на одно не получил. Ну, а потом был тяжело ранен, — сказал комбриг, будто оправдываясь. — Ты знала об этом?
— Откуда мне было знать? Писем я не получала, а твоя мама ничего не рассказывала о тебе, — с горечью отозвалась Марьяша.
Ей хотелось о многом поговорить с Эзрой, но она не решалась, не знала, как начать этот разговор.
— Если бы ты знал, как мне хотелось еще раз встретиться с тобой! — вырвалось наконец у нее.
— Вот мы и встретились, — быстро отозвался комбриг и, оглянувшись, вполголоса добавил: — Давай встретимся по-настоящему, если тебе это удобно. Поговорим обо всем… Сумеешь ли ты прийти незаметно — ведь тебе неприятно будет, если посторонние узнают о нашей встрече?…
— Ну и пусть узнают, — перебила Марьяша, — я никого не боюсь.
— Сегодня не удастся — должен вернуться мой брат Шимен… Я его еще не видел после приезда. Давай встретимся завтра вечером в роще, где мы встречались раньше. Хорошо?