Мать (CИ)

Волобуев Вадим

– В "Геологе" видеосалон открыли, прикинь! Брюса Ли показывают.

– Зыко!
– отозвался тот.

Вдоль рядов быстрым шагом прошли учителя. Директор Илья Борисович - молодой, подтянутый, с короткой бородой - встал в торце, ближе к левой шеренге, по-наполеоновски заведя руки за спину. Учителя выстроились в неровную линию за ним. Маргарита, плотно сомкнув губы, ревнивым оком следила за своим классом.

Пространство между учителями и правой шеренгой заняли несколько старшеклассников - совет дружины. Председатель совета - кучерявый парень в

блестящих ботинках - солидностью вида не уступал директору. Дождавшись, пока наступит полная тишина, он выступил вперёд, повернулся направо и по-солдатски подступил к директору.

– Товарищ директор! Дружина имени Василия Ивановича Чапаева на торжественную линейку в честь шестьдесят пятой годовщины со дня смерти Владимира Ильича Ленина построена.
– Затем развернулся лицом к ученикам и объявил: - Дружина! Под знамя пионерской дружины имени Василия Ивановича Чапаева - смирно! Равнение на знамя!

Все вскинули руки в пионерском салюте. Чеканя шаг, через холл прошествовали знаменосец дружины и две салютовавшие старшеклассницы. При каждом шаге ударами бича разносилось короткое звонкое эхо.

Рука, застывшая в пионерском приветствии, быстро затекла. На лицах учителей застыло выражение значимости момента. Маргарита смотрела в одну точку, пуча глаза, как ведьма.

Наконец, знаменосцы заняли свои места. Ученики опустили руки, и директор заговорил трагическим голосом:

– Ребята, сегодня мы вспоминаем вождя мирового пролетариата, основоположника Советского государства Владимира Ильича Ленина. Всю свою жизнь он посвятил борьбе за счастье трудового народа, за освобождение его от капиталистической эксплуатации. И тем, что у нас сейчас нет безработицы, нет угнетения и борьбы за существование, мы обязаны ему, нашему великому соотечественнику...

Вещал он минут пять: что-то там про гонку вооружений и американскую агрессию в разных странах, о восстановлении ленинских норм и о перестройке с гласностью.

Когда директор замолчал, вперёд опять выступил старшеклассник в блестящих ботинках.

– Пионеры! В борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза будь готов!

– Всегда готов!
– хором откликнулись ряды.

– На этом торжественную линейку объявляю закрытой. Командирам отрядов - отвести отряды по классам!

Через холл опять пронесли знамя, и шеренга зашевелилась, начав всасываться в проём входа. Четвёртый "В" держал строй ровно до того момента, когда настала его очередь двигаться. Все замаршировали за Малганиной, но быстро сбились в кучу и табуном ламанулись в класс.

После линейки в расписании стояла история, которую вела сама Маргарита. К уроку каждый должен был подготовить рассказ о каком-нибудь герое Гражданской войны. Пахомов выбрал Олеко Дундича, потому что о нём говорилось в книжке про Будённого, которую ему когда-то купил отец.

К доске его вызвали третьим. До него уже отчитались: Беляков - о Щорсе, и Светка Глушан - о матросе Железняке. Пахомов вышел и бойко доложил о жизни и боях сербского революционера. Маргарита, сидевшая за учительским

столом, не шевелилась, будто гипнотизировала класс.

Когда Пахомов умолк, она перевела на него взор и спросила со вздохом:

– Ну и кто твой любимый герой Гражданской войны?

– Ну... Олеко Дундич, - пробормотал Пахомов, сбитый с толку внезапным вопросом.

– Ну ладно, садись.

Пахомов гордо прошествовал на своё место.

– А к доске пойдёт...
– начала Маргарита, водя пальцем по раскрытому журналу.

Вдруг распахнулась дверь, и в класс широким шагом вошёл трудовик Антипов. Ученики встали.

– Садитесь, садитесь, - нетерпеливо махнул он рукой и что-то произнёс на ухо Маргарите. У той вытянулось лицо. Не поднимаясь из-за стола, она что-то спросила у Антипова, тот закивал. Потом развернулся и вышел. Маргарита захлопнула журнал.

– Так, все сложили принадлежности в портфели, организованно вышли и оделись. Собираемся возле школы. Никто никуда не бежит. Малганина, отвечаешь за порядок.
– Она поднялась.
– Урок закончен.

Ученики, ничего не понимая, повскакивали с мест, начали собирать учебники и тетради. В коридоре послышался шум голосов и топот, затем грянула сирена.

– Никто не выбегает, - повысила голос Маргарита, когда сирена умолкла.
– Организованно выходим и ждём у крыльца.

Когда четвёртый "В" в общем потоке вытек на крыльцо, к школе подкатил милицейский УАЗ.

– Ни фига себе!
– поразился Пахомов, глядя, как из УАЗа выбираются двое милиционеров с собакой.

– Говорят, мину нашли, - сказал какой-то старшеклассник.

– Фашистскую, что ли?
– усмехнулся другой.

Милиционеры прошли в здание.

– Может, ртуть кто разлил?
– предположил Беляков.

– А собака зачем?
– спросил Пахомов.

Мёрзнуть у крыльца им пришлось минут пятнадцать. Вскоре по толпе пронеслась весть, что кто-то предупредил директора по телефону, будто в школе заложена бомба.

– Нормально!
– обрадовался Пахомов.
– Теперь уроки отменят.

– Да фиг ли отменят!
– возразил Беляков.
– Перенесут на вторую смену только.

Однако, не перенесли. Спустя четверть часа Маргарита вышла к ученикам и объявила, что они могут идти по домам. С превеликим трудом школьники сдержали торжествующее "Ура!" и начали расходиться.

– Пошли ко мне, - предложил Беляков.
– Послушаем "Модерн Токинг". Знаешь таких? Ещё "Битлз" есть.

– "Битлз" - это же стиль, а не группа, - засмеялся Володька, удивлённый невежеством товарища.

– Правда? А на нашей пластинке какие-то четыре чувака сфотаны.

Володька пристыжённо умолк. В музыке он не разбирался, и вообще, из пластинок дома были только всякие юмористы и сказки, типа "Золотого ключика". Причём, "Золотой ключик" заканчивался тем, что Буратино открывал дверь в чудесную страну под названием СССР. Володьку поначалу это удивляло, ведь в книге не говорилось ни о каком СССР, потом он перестал обращать на это внимание.