Мать (CИ)

Волобуев Вадим

Ассоциативное мышление было ей неведомо, дуре.

– Так что, делают в Эльзасе сухие вина?
– спросил он, ставя бутылку на место.

Ирка закатила изящно подведённые глаза.

– Гевюрцтраминер, например. К нам его завозят редко и в основном - в бутики.
– Она моргнула, что-то вспомнив, подняла указательный пальчик с длинным ногтем.
– Надо, кстати, Илюхе сказать, чтобы купил.

У Гаева заурчало в животе. Он глянул на часы.

– На обед пойдёшь?

Блик от матовых ламп отразился в прилизанных Иркиных волосах, точно медовый шарик

в масле.

– А ты?
– спросила она.

– Да уж пора бы.

– Я лучше подожду. Туда сейчас все ламанутся. Не выношу толкотни.

Голос у неё был ленивый, с хрипотцой - голос самки, уверенной, что любая особь мужского пола внимает ей, не помня себя. И она, чёрт возьми, в этом не ошибалась.

Гаев пожал плечами.

– Мне по барабану вообще.

– Я очень привередлива в еде, - неторопливо продолжала Ирка.
– Редко могу угодить сама себе. А мой парень ещё больше щепетилен. Вчера проснулись, он говорит: "Давай помогу тебе приготовить". Я ему: "А с чего ты взял, что я собираюсь готовить?". Нормально! Претензии какие-то... Не нравится - пошёл вон. Никто тебя не заставляет.

– У тебя все парни такие?
– спросил Гаев.

– Какие?

– С запросами.

Ирка пожала плечами.

– Держу планку. Застенчивый щуплик без мобилы и машины, живущий с мамой, - не моя тема.

– "За деньги не встречаюсь. Без них - тем более", - процитировал Гаев со всей возможной язвительностью.

– Именно так.

– Ну а если внешне - всё окей, но с деньгами напряг?

– Если в восемнадцать лет напряг, то нормально. А если в тридцать, значит, ничего он в жизни не добился. Кому такой нужен? Я люблю целеустремлённых.

– Целеустремлённый - хорошо зарабатывающий?

– Конечно, разные ситуации бывают, - продолжала Ирка, игнорируя вопрос.
– Но человек с мозгами в любом случае в тридцати годами должен иметь квартиру и хорошую работу.

Гаев усмехнулся.

– А ты где учишься?

– На экономическом. Ну и ещё заочно - на юридическом. Была мысль пойти на менеджера, но времени не хватило. Да и желания особого нет. Если карьера сложится, то и так стану руководить.

Гаев смерил её с головы до ног. Откуда они только берутся, самоуверенные двадцатилетние тёлки? И ведь всё будет по её слову - и работу она получит с высокой зарплатой, и мужа найдёт по своему вкусу, и командовать будет сколько влезет. Ну что с того, если она не знает слова "бастард" - кому это интересно вообще? Всё и так положат к её длинным ногам, а эта павлиниха ещё будет выбирать и воротить носом: "Это беру, а это унесите". И ведь унесут, и предложат что-нибудь другое!

Гаев пошёл бродить по отделу, оглядывая стройные ряды бутылок. Постоял немного под телеэкраном, висевшим в проходе, в сотый послушав попсовые песенки. Бросил взгляд на часы - его смена началась всего полтора часа назад. Впереди - ещё целых четыре с половиной часа тоски.

– Как ты полдня на каблуках стоишь?
– покачал он головой, разглядывая Иркины шпильки.
– Ноги не отваливаются?

– Я и по одиннадцать часов стояла.

Без проблем.

Он вздохнул. Всё-то у неё без проблем. Может, это он - такой невротик?

– Ну что, пойдём на обед?
– повторил он.

Ирка нерешительно покатала карими зрачками туда-сюда.

– Ну... пошли.

– Ты что думаешь о свободной любви?
– спросил Гаев по дороге.

Ирка с высокомерным удивлением покосилась на него.

– Почему ты спрашиваешь?

– Да так... интересно просто.

– Я против того, чтобы парень, встречаясь со мной, путался ещё с кем-то. Тогда какой смысл жить вместе?

– А к гражданскому браку?

– Нормально. Проблема только, как детей регистрировать.

В столовой народ уже рассосался. У кассы мялись три человека - грузчик, продавщица из хлебного и Маринка - коллега из отдела игрушек.

– Привет!
– радостно выпалила она.
– Давно не виделись.

Всегда-то у неё - рот до ушей. Попрыгунья-стрекоза. Будто не в магазине работает продавцом-консультантом, а как минимум - моделью на пляже. Впрочем, не исключено, ещё станет. С такой-то фигурой! Складские работяги даже выходили в коридор, чтобы посмотреть ей вслед, когда она пролетала мимо.

– Привет, - сухо ответил Гаев, невольно скользнув взглядом по её упругой груди.
– У тебя же ещё смена не началась.

– А я раньше пришла. В институте лекцию отменили.

Глазищи у неё были - как у египетской царицы: огромные, да ещё с нарисованными стрелками. И смотрела она всегда прямо на собеседника, сияя белоснежной улыбкой. Очуметь можно. Гаев никак не мог решить, кого он хочет больше - её или Ирку. Пожалуй, обеих.

– Завтра меня Лёнька сменит, - сообщила Ирка, отходя с подносом к столу.
– Я здесь четыре дня без выходных. Сказала, что уволюсь, если ничего не изменится.

– Ясно, - откликнулся Гаев.
– А я завтра топаю на встречу с научником. Диссер, будь он неладен.

Ирка промолчала. Её это не интересовало. Ирку интересовала только сама Ирка.

Гаев налёг на капустный салат: поддевал его вилкой и отправлял в рот, рассеянно глядя по сторонам. Маринка задержалась у витрины - обсуждала что-то с продавщицей. Наконец, тоже уселась за стол.

– Прикиньте, у них тут компот не входит в набор. Надо отдельно платить.
– Она хихикнула, сделав большие глаза. Гаев чуть слюной не захлебнулся, глядя на неё. Какая же сладенькая девочка! Так бы и съел.

– Ты в меде учишься?
– спросил он, на мгновение представив Маринку в коротком белом халатике с игриво расстёгнутой на груди пуговкой.

– Ага! А ты?

– А я уже закончил. Истфак.

Маринка прыснула.

– Странный факультет.

– Почему?

– Ну а какой с него толк? История - это же сказка, в которую просто договорились верить.

Гаев почувствовал, как вожделение в нём уступает место агрессии.

– А какой вообще должен быть толк с универа?

– Ну, полезное что-то. Я вот, к примеру, знаю, как избежать рака и ожирения. А с исторического какая польза?