Мастодония

Саймак Клиффорд Дональд

– Раз уж речь зашла о процентах, – заметил Кортни, – мы согласны на половину валовой прибыли. Не меньше. И предпочли бы работать через лицензию. Так прозрачнее.

От этих переговоров у меня голова шла кругом; чужой миллион баксов – ничего особенного, очередное большое число, но твой собственный – совсем другое дело. Поэтому я встал и прогулялся вниз по склону. Думаю, мой уход остался незамеченным.

Из-под дома выполз Бублик и последовал за мной. Хирама не было видно, и я начал за него волноваться: говорил же, чтобы он шел к дому, а теперь

его нигде нет.

По низине брел Стоячий, держа путь к реке – наверное, на водопой, – но Хирама с ним не было. Я расположился на склоне и смотрел во все стороны, но никого не увидел.

Шурша ботинками по футовой траве, ко мне подошел Бен, встал рядом, и мы уставились вдаль – туда, где виднелись какие-то точки. Наверное, мастодонты или бизоны.

– Бен, – спросил я, – миллион долларов – это вообще сколько?

– Это до черта денег, – ответил Бен.

– У нас за садовым столом говорят о миллионе долларов, – сказал я. – Для начала. Если честно, в голове не укладывается.

– И у меня не укладывается, – согласился Бен.

– Но ты же банкир!

– И деревенский парень, – усмехнулся Бен. – Как и ты. Не доросли мы до таких разговоров.

– Деревенский парень… – повторил я. – Помнится, бегали вместе по этим холмам, а теперь глянь, как все переменилось.

– Причем за последние несколько недель, – сказал Бен. – Эйза, тебя что-то беспокоит. Давай рассказывай.

– Это все Хирам, – объяснил я. – Должен был увести Стоячего в низину и сразу вернуться домой.

– Стоячего?

– Так зовут вон того мастодонта.

– Вернется, – сказал Бен. – Наверное, сурка нашел.

– Случись что с Хирамом, мы выйдем из игры, – растолковал я. – Понимаешь?

– Все я понимаю, – кивнул Бен, – но ничего с ним не случится. Хирам тут в своей стихии. Он и сам наполовину дикий зверь.

Какое-то время мы высматривали Хирама, но безрезультатно. Наконец Бен сказал:

– Пойду узнаю, до чего договорились.

– Давай, – ответил я. – А я поищу Хирама.

Часом позже я нашел его в яблоневой роще на склоне холма.

– Где тебя черти носили?

– Я разговаривал с Чеширом, мистер Стил. Последние дни много ходил по окрестностям и совсем о нем забыл. Вот и побоялся, что ему одиноко.

– Ну и как? Ему одиноко?

– Говорит, что нет, – ответил Хирам. – Но ему не терпится начать работу. Он хочет открыть новые дороги и спрашивает, в чем причина задержки.

– Хирам, – сказал я, – надо поговорить. Пойми наконец, что ты самый важный человек во всем этом предприятии. Никто, кроме тебя, не умеет говорить с Чеширом.

– Бублик умеет.

– Ну хорошо, Бублик умеет, но какой в этом толк? Я-то не умею говорить с Бубликом!

Я объяснил ему ситуацию, разложил все по полочкам, разве что диаграммы не рисовал, и в итоге Хирам пообещал, что не будет меня нервировать.

Глава 23

Когда мы с Хирамом вернулись домой, за столом сидели только Райла и Кортни, остальные исчезли, как и один из внедорожников.

–

Бен увез всех кататься, – объяснила Райла, – а мы сидим и думаем, куда ты делся.

– Хирама выслеживал, – сказал я.

– Я остался, – начал Кортни, – поскольку нам троим надо обсудить пару моментов.

– Насчет налоговой?

– Нет. Налоговая пальцем о палец не ударит, пока не пронюхает о сделке с «Сафари».

– Как переговоры? – спросил я. – Хочется верить, вы пришли к консенсусу.

– Все решилось довольно быстро, – сказал Кортни. – Положение у них безвыходное, и нам оставалось лишь продиктовать условия.

– Миллион за лицензию, – подхватила Райла, – и четверть миллиона за каждую дорогу во времени. Им нужны четыре дороги, а это два миллиона, Эйза.

– За первый год, – добавил Кортни. – В следующем году цена вырастет. Сейчас они этого не знают, но через год будут у нас на крючке.

– И это только начало, – сказала Райла.

– Об этом я и хотел поговорить, – продолжил Кортни. – Бен рассказывал о церковной группе?

– Да, – ответил я. – Их интересуют времена Мухаммеда.

– На днях ко мне приходили двое фанатиков, – сообщил Кортни. – Бен велел им поговорить со мной, но будь я проклят, если понял, что у них на уме. Да, они заинтересованы, но ничего не объясняют. Даже не знаю, стоит ли с ними связываться.

– Мне это не нравится, – сказал я. – Религия – неоднозначная штука. Нам надо следить за имиджем и держаться подальше от сомнительных затей – тех, что могут вызвать раскол в стране или во всем мире.

– Верно, – кивнула Райла. – Прибыль в таких делах несерьезная, а головной боли хоть отбавляй.

– И я того же мнения, – согласился Кортни. – Короче, попробую охолонуть этих ребят, когда вернутся. И еще меня беспокоит сенатор Абель Фримор. Не помню, откуда он – то ли из Канзаса, то ли из Небраски. В общем, настаивает на встрече. Пока что секретарь его отшивает, но навсегда отделаться от этого Фримора невозможно, поскольку он не абы кто, а сенатор США, и в самом скором времени мы узнаем, что ему надо.

– Какие будут предположения? – спросила Райла.

– Вообще никаких. Он крупная фигура в сельском хозяйстве, за бедолагу-фермера душу рвет, да и в целом у него сердце кровью обливается – по любому поводу, – так что я не ждал бы ничего хорошего.

– Что-то еще? – спросил я.

– Пока нет. Слишком рано. Ясное дело, все заинтригованы, но настроены скептически, поэтому сидят и ждут, что будет дальше. Все завертится, когда охотники притащат в наше время первого динозавра, но до тех пор нам предстоит иметь дело с лицемерами и мошенниками – вроде того горного инженера, который хочет сгонять в Блэк-Хилс за халявным золотишком. Денег у него нет, но обещает нам половину всех находок – понятно, лишь задекларированных. Как ни странно, он мне нравится. Этакий обаяшка-буканьер, человек без принципов, а цифры… цифры для всех одинаковые. Помнишь, Райла, как ты хотела отправиться в Южную Африку, чтобы набрать алмазов?