Мастера иллюзий
Шрифт:
– А, это где я на скачках вырвался вперед?
– Нет, это где ты во дворце спрятался назад.
– Ну, рано или поздно всё равно придется рассказывать…
– Точно. Я так подозреваю, снимок настоящий?
– Конечно. Это церемония, на которой преемник хана Нурхаци Абахай провозгласил себя китайским императором и переименовал маньчжурскую династию в Цин, что значит «светлая».
– Ничего себе! А ты-то что там делал?
– Служил у Нурхаци советником и помогал ему свергнуть режим династии Мин. Их войска успешно отражали все походы хана, но мне удалось найти несколько слабых мест в Великой китайской стене.
– Не могу поверить… Клод, скажи честно, сколько тебе лет?
– Ммм, сегодня
– Издеваешься?
– Вовсе нет. Когда путешествуешь по другим отражениям, перехитрить природу еще можно, но обмануть совсем – нельзя. Другая система измерений исподволь действует на организм, вмешивается в механизм деления клеток, и в один прекрасный день de actu et visu [24] ты замечаешь, что перестал стареть и даже помолодел. Возможно, меня уже и человеком назвать нельзя.
24
de actu et visu лат. – по опыту и наблюдениям.
– Ничего подобного, – сказал Артем и отхлебнул кофе. – Ещё как можно.
– Спасибо, успокоил, – хмыкнул Вобер. – Ну что, ты готов к прогулке на остров Сите?
– Готов. Последний вопрос: когда ты родился и где?
– Это два вопроса, но я, так уж и быть, отвечу на оба. Моя родина – Флоренция, а когда… хм, точно уже и не помню. Как я тебе говорил, время в разных отражениях течет по-разному: ты отсутствовал всего день, а здесь прошел целый год. В голове всё перемешивается… скажу так: первые отчетливые картинки моя память запечатлела в доме одного человека, где моя мама работала натурщицей. Прекрасно помню интересные и необычные игрушки, коими меня занимали.
– А как звали того человека?
– Леонардо да Винчи.
Интерлюдия
Отражение Сандор. Медина. Квартал беженцев.
– Нет Бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк его! – зычно провозгласил с вершины минарета престарелый муэдзин.
Одновременно с мусульманской шахадой в доме неподалеку раздался крик. Крик новорожденного. Женщина без сил откинулась на подушку, но знахарка не торопилась обмыть младенца и разорвать его связь с матерью – она опустилась на колени и, повернувшись в сторону Мекки, принялась молиться. Сморщенный ребенок выплевывал комки слизи и кричал, кричал всё время, пока длился утренний намаз. Прочитав последний аят из Корана, знахарка, наконец, встала с пола и занялась прямыми обязанностями, пробормотав про себя, что младенец появился на свет очень не вовремя. Она подала воду уставшей роженице, но на полпути остановилась – закусив губу, та неподвижно смотрела в прореху крыши, где виднелось безоблачное небо. Худенькая женщина выполнила своё предназначение, но не перенесла его тяжести.
…Когда приграничный Табук подвергся нападению Османской империи, Азир и Зухра Рашиди бежали в Медину. Вынужденные бросить на разграбление большой дом, они обосновались в бедном квартале и старались наладить связи с многочисленными родственниками. Турки уверенно продвигались вглубь Аравийского полуострова, сминая любое сопротивление. Мамлюки отступали, умные люди поговаривали, что века правления Арабского Халифата заканчиваются, но не заканчивается жизнь. Беременная Зухра редко выходила на улицу, ожидая светлого мига разрешения от бремени, Азир же устроился помощником к известному купцу Хаджуле. Из-за войны цены взлетели до небес, торговля процветала и многочисленные караваны каждый день уходили в путешествие по пескам. Вернувшись из Эр-Рияда, Азир узнал о смерти жены и о рождении сына…
Мальчик рос молчаливым. Вдоволь накричавшись при появлении на свет, теперь он
Азир заплатил знахарке, и она нашла кормилицу для малыша – мужчина должен работать и обеспечивать семью, а не сидеть с детьми. Маленький Балдур Рашиди видел отца редко, пока тот совсем не сгинул вместе с караваном где-то в песках Руб-эль-Хали. Кто знает, как сложилась бы судьба сироты, но его приютил дядя. Уже согбенного старика Аллах обделил детьми и тот с радостью взялся за воспитание племянника в традициях ислама – научил письму и счету, регулярно читал Коран, рассказывал об истории Халифата и сам радовался как ребенок, наблюдая за старательно выводящим арабскую вязь мальчиком…
– Дядя Азар! – крикнул Балдур с крыши дома.
– Ох, зачем ты туда залез?
Кряхтя, старик встал с нагретого камня и приставил к стене лестницу.
– Спускайся немедленно!
– Отсюда хорошо видно, я сразу замечу папу!
Азар покачал головой. Мальчик свято верил в то, что когда-нибудь из марева на горизонте появится караван – и на спине головного верблюда будет сидеть невредимый отец. Дядя вспомнил необычно длинное объяснение племянника: «У всех моих друзей есть мамы и папы, а уж дядей с тётями и не счесть! Аллах милостив, он не может забрать к себе сразу обоих!». Караваны прибывали через день, вот только Азира Рашиди с ними не было.
Османская империя постепенно захватила всю Аравию. Умные люди оказались правы – жизнь продолжалась. Балдур превратился в крепкого юношу, а Азар уже редко вставал с лежанки. Вечерами, глядя как языки пламени жадно облизывают ветки саксаула, дядя рассказывал племяннику истории, коих знал великое множество. Были тут и поучительные, и удивительные, а одна особенно запомнилась Балдуру.
– Если идти от Медины на юго-восток, то в самом сердце Хиджаза можно обнаружить руины древнего храма, – рассказывал старик. – Его возвели в незапамятные времена кочевники, камень везли из дальних мест, а в строительстве приняли участие сами искусные египтяне. Они и определили место закладки в центре цветущего оазиса. Храм простоял четыре века, пока захватчики-персы не разрушили величественное здание. С тех пор, говорят, оскорбленная святыня мстит людям, но далеко не всем. Если человек придёт сюда с чистыми помыслами и попросит о помощи, то он вполне может рассчитывать на внимание Всемогущего. Много смельчаков отправлялось испытать удачу, но храм отпустил лишь нескольких, остальные исчезли без следа. Ведь в душе человека живет добро и зло, а последнее побеждает чаще. Гхм, подай воды, сынок, что-то в горле пересохло…
Балдур наполнил ковшик и спросил:
– А что такое храм, дядя? Он похож на мечеть?
– Да, но только этот был посвящен не Аллаху, а лживым богам.
– Разве такие бывают?
– Конечно, нет! В древности люди не знали всей правды о Милосердном и придумывали себе покровителей, но он всё равно помогал своим неразумным детям.
– А что просили те, кто вернулся?
– Один молил о здоровье неизлечимо больной жены, а второй хотел свергнуть тирана в своей стране и стать справедливым правителем. Их желания исполнились. Аллах Акбар!
Балдур надолго задумался. Дядя заменил ему отца и мать, ближе человека у него не было, а сейчас Азар медленно умирает. Лекарь взял немалую плату за осмотр – почти всё, что заработал юноша за десять дней, работая на конюшне богатого родственника, – но сказал, что помочь старику уже невозможно, болезнь голодным шакалом пожирает тело изнутри. Балдур каждый день молил Аллаха за дядю, но тот сох на глазах. Сколько он ещё протянет? Может быть, молитвы достигнут Всемогущего быстрее, если их произнести в этом древнем храме?