Мастер
Шрифт:
Глава 39
Пикающие звуки. Запах антисептика. Приглушённые голоса.
Сквозь плотный туман в голове я поняла, что нахожусь в больнице. Я слышала голоса Максима и ещё других.
Прошло, казалось, несколько дней, пока в мой мозг сквозь писк кардиомонитора начали добираться обрывки разговоров. За которые я и попыталась уцепиться.
В одном из них Алекс кричал на брата:
– Какого хрена мы узнаём обо всём от Василия?
Алекс и Натали здесь?
В другом Натали спрашивала Максима:
– Как твоя рана? Заживает?
– Спасибо Люсии.
– Он вне опасности, gracias a Dios.– Этот хер ведь целился точно мне в лоб.
– И даже тогда Максим не остановился.
В ещё одном разговоре Максим описал им нашу ссору, завершив рассказ словами:
– Я один во всём виноват. Когда я только подумал, что она меня бросает ради другого... представив жизнь без неё, я просто потерял голову. Не мог мыслить разумно. Ты знал, что такое ревность, пока не встретил Натали?
– спросил он Алекса.
– Макс, я ничего не знал.
Один раз я слышала, как Максим говорит с кем-то в коридоре на повышенных тонах. В палате Алекс спросил Натали:
– Почему это всё время происходит с нашей семьёй?
– О, нет-нет. Севастьяновы не должны нести за это ответственность. Кэт - Люсия - никогда бы не встретила Максима, если бы уже не находилась в опасности. И я поставила свою жизнь под угрозу, когда занялась поисками своих биологических родителей. Когда она выздоровеет - всё сразу пойдёт на лад.
Если Максим оставался один, он упрашивал меня очнуться, уверяя, что я в безопасности.
– Ты потеряла много крови, но теперь идёшь на поправку. Очнувшись, будешь как новенькая. Пожалуйста, вернись ко мне, Люсия...
Также он во всём винил себя:
– Ты говорила мне "не делай этого", но я всё равно тебя обижал. Я тебя оттолкнул.
– Я чувствовала, что сейчас он был рядом, один. Я чувствовала его тепло, даже когда он ещё не успел взять мою руку в ладони.
Он сел на край моей постели, судорожно выдохнув:
– Solnyshko, ты должна проснуться. Прошло уже четыре дня.
En serio? Я здесь! Слышала я его прекрасно, но не могла говорить. И двигаться. Как досадно! Почему я не могу взять его за руку.
Он хрипло принялся говорить — обо всём и ни о чём конкретно. Описал погоду и вслух поинтересовался, какая порода собак мне нравится. Рассказал, как мы будем вместе путешествовать, чтобы обновить мой паспорт. Объяснил, как ужасно чувствует себя Василий из-за своих старых подозрений.
Мне бы очень хотелось ответить
Разве я могла его за это винить? Если и сама желала того же?
Максим продолжал говорить:
– Сможешь ли ты меня простить? Везде, где можно было напортачить - я напортачил.
Ради меня ты схватил пулю, Ruso!
– Сейчас я готов на всё. Ты получишь свою прежнюю жизнь. Ты так молода, и мечтала вернуть свободу. А если пожелаешь меня бросить - как же я смогу тебя отпустить? Я и раньше не смог.
Да я не желала этого! Мне надо было сказать Максиму, что мы с этим справимся, что я была готова серьёзно поработать над нашими отношениями - но не могла даже приподнять веки.
– Пожалуйста, проснись, ради меня?
– Взяв мою руку, он прижал ладонь к своей щеке, словно изголодался по прикосновениям. Кожу покрывала щетина. А щека была мокрой?
– Впереди ждёт светлое будущее, Люсия.
Я уже была к этому готова. Мне нужен был мой русский. Мне нужно было вернуть своё имя и начать новую жизнь. Если бы я только могла очнуться. Я изо всех сил пыталась открыть глаза.
Кардиомонитор запищал быстрее.
Бип...... Бип..... Бип.... Бип... Бип.
Я почувствовала, как свободной рукой стискиваю край простыни. Эй! Что-то новенькое.
Бип...Бип...Бип...Бип...Бип...Бип...
Он шумно выдохнул.
– Ты приходишь в себя? Возвращайся ко мне! Ты сможешь!
Если я смогла пошевелиться, может, смогу и говорить.
– Максим,– с трудом произнесла я.
Стиснув мои руки, он закричал:
– Не засыпай!– а затем стал звать медсестру. Потом снова обратился ко мне: - Продолжай говорить! Пожалуйста, Люсия!
Я приоткрыла глаза. Когда они привыкли к свету, и я смогла сфокусировать взгляд, то ахнула, увидев его. Он не брился несколько дней, волосы были в полном беспорядке. Глаза так покраснели, что голубизна радужки теперь казалась тёмно-синей. Костюм был измят, воротник рубашки расстёгнут. Я видела край его повязки.
– Ужасно выглядишь.
– Мой голос охрип.
Фраза заставила его улыбнуться. Он поднёс мою ладонь к заросшей щеке.
– Молодец, что заметила.
– Его глаза блестели.