Мастер
Шрифт:
– Так сколько там? Говоришь, шестьдесят кусков?
– Шестьдесят тысяч рублей, – подтвердил Сергей Сергеич.
– Сберкасса?
– Некое стройуправление. Вернее, зарплата, – сказал Сергей Сергеич, оживляясь. – Сегодня зарплата заночует в управлении. Завтра ее раздадут. Такая у них специфика – все люди работают за городом. А их деньги, как правило, ночуют в сейфе бухгалтерии. Так сказать, ждут до утра.
– Покажешь где.
– Я знаю это место хорошо и... – заикнулся было Сергей Сергеич, а Семен поддакнул
– Точка, – оборвал Мастер. – Я сам посмотрю. Сегодня. Тогда и решу окончательно.
– Выезжаем через час, – быстро сориентировался Сергей Сергеич.
Он неожиданно обнаружил, что уже ненавидит Мастера. Тяжело и люто. И ему стало легче смотреть Мастеру в глаза. Все, что предстояло сделать потом, в конце задуманного, теперь упрощалось. Ненависть очищала от угрызений совести.
– Участвуют сколько? – спросил Мастер.
– Трое.
Сергей Сергеич описал жестом круг, заключающий в себе всех присутствующих.
– А знают?
– Только мы двое. Вы – третий.
– Смотри. Соврал – худо будет...
Сергей Сергеич промолчал. Если понадобится, сегодня он стерпит все.
– Условия, – сказал Мастер особенно жестко. – Мне – половина. Остальное делите сами. Иначе катитесь ко всем чертям!
Лицо у Семена стало обиженным. Глазами он позвал Сергея Сергеича в бой. Сергей Сергеич не придавал значения наглым претензиям Мастера. Он знал, чем кончится все это. Но, чтобы не возбуждать подозрений, сказал:
– Но...
– Значит, мы не договорились. – И Мастер поднялся.
Этого было достаточно. Сергей Сергеич согласился, стараясь на Семена не смотреть.
– А срок когда? – спросил Мастер, опускаясь на стул.
– Этой ночью.
– Значит, утром я на самолет, – сказал Мастер, прикидывая вслух.
«Поживем – увидим», – подумал Сергей Сергеич с иронией, теперь очередь была его.
– А ты деловой, – произнес Мастер чуть мягче.
Но и этого одобрения в силу своего нрава он отпустил всего лишь в сотых долях.
Только теперь он снял плащ и снес вместе с чемоданом наверх, в отведенные покои.
Это послужило сигналом для Семена. Он ожил и принялся хозяйничать за столом. Открыл банку с бычками в томате и нарезал колбасу перочинным ножом.
Сергей Сергеич отдыхал и машинально следил, как ловко летает нож над столом. Он сам выбрал в магазине этот нож для Семена. Из кучи самых безобидных даже с виду.
Мастер спустился и сказал:
– И еще одна формальность. Никто меня не должен видеть. Кроме вас, ни одна душа. Иначе какая сука...
Он не закончил и взялся за стакан, но все было понятно, он мог не продолжать. Интонация была красноречивей веских слов.
«По дороге прихвачу пистолет. На всякий случай. Как-нибудь на обратном пути», – решил Сергей Сергеич.
Этот пистолет ему подсунул один знакомый, для которого он вовсе не был обязан хранить такие
Ели и пили молча. Семен пытался перевести этот деловой завтрак на рельсы заурядной пирушки, но Сергей Сергеич, давно не бравший ни капли в рот, покачал головой осуждающе. Мастер, тот был совсем непроницаем. Как будто сидел в скафандре. Закрыл все клапаны, оставил только один для пищи, и внешние звуки его не касались.
Когда Мастер, насытившись, встал из-за стола, это можно было истолковать как приказ к действию. Семен вопросительно взглянул на Сергея Сергеича, его рука с бутылкой замерла. Сергей Сергеич кивнул, и Семен с сожалением заткнул новую початую бутылку. До того как его извлекли из грязи, он был выпить горазд, этот легкомысленный парень. За ним приходилось присматривать, точно за проказливым мальчишкой.
Ему и сейчас что-то взбрело в голову. Он подмигнул в сторону Мастера и неожиданно затянул блатную песню из своего старого репертуара, запрещенного Сергеем Сергеичем. Что-то про окурочек с отпечатком помады. Вероятно, про такой же, что лежал на подоконнике.
– Сема, – одернул Сергей Сергеич.
Мастер, который уже поставил ногу на ступеньку, обернулся и сказал:
– Не те нынче песни. Пустые. Всю классику сочинили еще тогда. При нэпе. Теперь одна смехота.
Итак, в его бесстрастном голосе прибавился еще один оттенок – сожаление. Тоска по своей легендарной молодости.
Мастер отрезал эту порцию слов и поднялся наверх. Его шаги затопали над головой.
– Ничего себе. Старый бульдог, – сказал Семен.
– Сема, так нельзя о старших, – упрекнул Сергей Сергеич своего питомца чисто в воспитательных целях. На самом же деле его обрадовало отношение Семена к Мастеру. Втайне он побаивался, что матерый волк как-то повлияет на парня и ему придется иметь дело с двумя.
– Останешься на даче, – сказал Сергей Сергеич. – И Веселова – на пушечный выстрел. Тем более нам с ним уже не по пути. Понимаешь?
– Догадываюсь. Можешь быть уверен. Лизнет калитку – и обратно. Я на его бокс наплевал, – ответил легко Семен.
Сергей Сергеич поморщился и добавил:
– И никого. Ни в коем случае.
Он вовремя закончил. Шаги Мастера простучали к лестнице, и тот сошел к ним, накинув плащ. Со своим неизменным чемоданом.
– Ничего. Побудет при мне. На всякий случай, – сказал Мастер в ответ на вопросительные взгляды Сергея Сергеича и Семена.
Он старался все учесть, этот тертый калач. Этот старый тигр неизменно держал нос по ветру, и его обоняние не утратило остроты.