Мастер
Шрифт:
– Через порог нельзя. Не та примета, ясно? Ну-с, прошу за стол с пути-дороги, – сказал Сергей Сергеич далее.
– Вот что, – произнес Мастер. – Вначале договор, а уж потом – здороваться и пить. Если поладим...
Он прошел в комнату, не раздеваясь, сел верхом на стул, приставив к ноге чемоданчик, и полез под плащ за сигаретой.
– Правильно! Совершенно верно, – непонятно почему обрадовался Сергей Сергеич и, посерьезнев, сказал: – Сема, погуляй на воздухе.
Это означало приказ нести сторожевую службу. Семен прихватил
«Помытаришься ты с ним! Нажуешься перца, а с меня довольно», – подумал Семен, закрывая дверь. В сущности, это было удачей – то, что Учитель избавил его от заботы иметь дело с Мастером хотя бы на время. Пусть Учитель повозится сам!
Под крыльцом он увидел свалку пустых бутылок. Дня три назад еще их не было. Значит, Весло гулял вовсю со своей компанией. Плюнул на запрет Сергея Сергеича и привез целую свору ребят и девок, своих пижонов.
Уж он их как-то уел, эту пеструю шатию, когда Весло привел его в свою компанию. Кто-то завел про устрицы и про другую роскошь речь. Ну, и он прихлопнул этого фраера единой фразой, скромно сказав:
– Мы как-то пили водку и закусывали этими самыми устрицами. Не нашлось ничего другого. Дело было в штормягу, и мы зашли в Занукскую бухту. В Грецию. Зуб на устрицах сломал. – И показал фиксу.
Убил этого типа и потупил глаза. Тем более такой бухты в Греции, наверное, нет и в помине. И вообще эту историю слышал вполуха от одного бывшего рыбачка в пересыльной тюрьме.
Но вообще было весело тогда. Его репутация сразу выросла. И теперь бы он им что-нибудь еще показал. Будьте здоровы.
Семен покуковал на крыльце, съел огурец и, поерзав, подкрался к окну. Там за столом сидели лоб в лоб два «великих» человека и ловчили друг перед другом. Каждый старался по-своему. Мастер пер напролом, стараясь сбить с позиций. А осторожный Сергей Сергеич ловил его исподтишка. Пенсне ему было велико и спадало. Учитель его придерживал рукой.
Глядя на них, Семен припомнил, как однажды в Чите на вокзале два незнакомых, случайно сошедшихся шулера дулись в «буру». Каждый считал другого честным, и один играл на четырех картах вместо положенных трех, а второй – на пяти. И то, что происходило теперь за окном, было на это очень похоже.
Постепенно слух у Семена освоился с толщей стекол и кое-что уловил.
– Вот что, позови своего умника. Под окном он отморозит уши, – донесся голос Мастера из комнаты.
Семен сорвался вниз и прилип спиной к влажной холодной стене.
Глава 16
НАКАНУНЕ ГЛАВНОГО ДНЯ
Сергей Сергеич стоял в полумраке в стороне от входа на перрон и следил за потоком пассажиров. Он видел, как через светлый коридор под фонарями прошли Семен и Мастер и направились к шестому вагону. Семен был налегке. Разве что нес плащ, перекинув через руку. Мастер держал потертый чемоданчик.
В Краснодаре было тепло почти по-летнему, и
Диктор возвестил отправление, и поезд тронулся, увозя Семена вместе с Мастером в Москву. Сергей Сергеич еще постоял и, когда хвостовой фонарь состава потерялся среди далеких огней, пошел к трамваю.
В центре он пересел на последний рейсовый автобус и прикатил в аэропорт. Приземистое кресло в зале ожидания стало его ночным приютом. Он уселся поудобней. Положил на колени пузатый портфель.
Время потянулось медленно. Сергей Сергеич изнемог, ворочаясь в кресле. Шея его заболела. Он попробовал читать газеты, купленные еще вчера в Москве перед вылетом, но глаза слипались. Это была его вторая ночь в Краснодаре. Первую он провел на пристани таким же образом, на деревянной скамье, длинной, едва не с версту.
Отсюда в окно виднелась зеленая реклама над гостиницей. Она заманчиво мигала, суля покойный сон на матраце из мягкого и упругого пенопласта, под теплым одеялом из верблюжьей шерсти. Но у стойки администратора поджидало одно неудобство – листок анкеты. А он считал, что это будет просто ни к чему, если в местных бумагах останутся его следы.
Он поставил портфель в ноги и попытался устроить голову на широком подлокотнике кресла. Едва ему удалось прикорнуть, пришла тетка с мокрой тряпкой на палке и начала старательно драить кафельный пол именно у него под ногами.
Но сегодня он прощал судьбе такие пустяки и, если бы стало нужно, протерпел без сна еще пару суток. В этот вечер начиналось то, к чему он готовился всю жизнь, по сути. Мастер поехал в Москву.
Это еще не все. С ним придется повозиться и в Москве. Там уже будет проще. Но главное заключалось в том, чтобы Мастер клюнул на их предложение. А в конечный успех он верил прочно. Иначе и быть не могло. Это его последний шанс, о котором он мечтал еще в довоенное время. Последний потому, что, если уж попадешься теперь, после убийства актера, света белого уже никогда не увидать, и второго случая, надо понимать, не будет.
Он и в молодости пробовал одним разом добиться всего. Но тогда не хватило опыта. И пришлось отступить. И готовиться долго. Старательно. Исподтишка. К этому самому наступающему дню. А до тех пор терпеть и терпеть...
Тогда он зачеркнет все прошлое и прежние фамилии и станет новым Робинзоном. Он создаст свой маленький изолированный остров и заживет где-нибудь на окраине небольшого курортного города, свои лучшие часы проводя за удочкой. Колючие страшненькие ерши сами полезут из моря в его ведерко. И пусть все кишит вокруг, он наконец-то будет полностью свободен от людей.