Мастер убийств

Эйнджел Л. К.

Ник встретился с Тасей в толчее. Мгновение их тела соприкасались, губы его оказались поблизости от ее уха.

— О’кей?

Она кивнула и на секунду нежная поверхность ее ушной раковины коснулась его губ.

— Эста Бьен! Штучка в кармане у «зомби». Это было ужасно. Он старался прижать меня к себе!

— Храбрая девочка! Прослежу, чтобы вам за сегодняшним обедом досталась самая вкусная колбаска. Ну а теперь поговорите с нашим маленьким слюнявым дружком, а я подожду вас в машине. Хочу поскорее выбраться из этого кошмара.

Он стоял, опираясь на «лянчию», когда они появились. Двое полицейских, двое вооруженных карабинами солдат Гражданской гвардии

и коротенький, плотно сбитый мужичок в гражданском платье. Последний махнул перед лицом Ника удостоверением:

— Теньенте де полисия! Вы — мистер Картер? Мистер Николас Картер?

Ник — лицо непроницаемо — почувствовал, как задрожал каждый его нерв. И благословил предчувствие, заставившее его оставить оружие на вилле. Он неохотно сделал свой ход, но вот начали поступать дивиденды. Пот заструился у него по шее. Братишка! Если бы у него при себе оказался люгер и стилет!..

— Да, я Картер, — признал он очевидное. — А в чем дело? Что, собственно, случилось?

Номеру третьему не понравилось то, как на него уставились гвардейцы. Судя по всему они не очень-то жаловали «нортамериканос» и только и ждали момента, чтобы поработать прикладами ружей.

Лейтенант протянул руку.

— Паспорте, пор фавор [32] !

Номер третий отдал ему свой новенький паспорт. Сработан он был отлично. Ник как раз доделал его предыдущей ночью из, так сказать, подручных материалов, находящихся в чемодане из кожи носорога. На фотографии была изображена (правда, хитро искаженная ретушью и специальными фотографическими приемами) его физиономия. Но лейтенант на паспорт едва взглянул. Он отступил на шаг назад и кивнул своим людям:

32

Паспорт, пожалуйста!

— Прошу простить, сеньор, но мы обязаны вас обыскать! Служба! Поступил сигнал…

Ник улыбнулся ему как можно дружелюбнее и поднял руки вверх:

— Йо компрендо [33] . Приступайте. А не могли бы вы пояснить, что именно вы собираетесь искать?

— Силенсио [34] ! — заорал один из гвардейцев и принялся обстукивать Ника.

В номере третьем медленно начало расти чувство предопределенности, рока. Все это чересчур ко времени и чересчур гладко постелено. Теньенте сказал: «сигнал»? А какого сорта? Кто именно настучал? Как будто, подумал он с горечью, не понятно, кто! Кто, кроме Иуды, мог это сделать? Но зачем’ В чем состоял просчет? Ведь Иуда сам сказал о том, что договариваться с русской ему невыгодно…

33

Я понимаю.

34

Молчать!

Обыскивавший его гвардеец внезапно издал торжествующее хрюканье.

Он поднял находку высоко в воздух, чтобы и другие видели:

— Хола! Эль наркотико!

Номер третий вместе со всеми уставился на это. Ярость запульсировала в теле. Да, на этот раз он действительно крутенько вляпался!

Лейтенант внимательно изучал маленький пластиковый пакет, аккуратно заклеенный изолентой. Он рассматривал грязный шприц и изъеденную ржавчиной, погнутую ложку. Когда он вновь посмотрел на Ника, взгляд его не предвещал ничего хорошего. Он махнул пакетом:

— Вы

это можете как-то объяснить, сеньор?

Глупейший вопрос, особенно когда тон сильно смахивает на тот, которым Малюта Скуратов разговаривал со своими жертвами: а подобный блеск глаз, наверное, бывает у кошки, поймавшей мышь.

Ник Картер пожал плечами. Что тут объяснять. Они взяли его тепленьким. Может быть, они думают, что он подкалывается?! В глотке першило от невысказанных проклятий. Какой же он осел! Потерять бдительность! Иуда по каким-то своим соображениям хотел убрать Ника со своего пути. И, похоже, бандит своего добился!

— Никак, — сказал Ник ровно. — Я сам ничегошеньки не понимаю. Это не мое! Я не наркоман, теньенте! Разве похож? Клянусь, эти вещи мне подбросили!

— Си! Конечно! — губы полицейского раздвинулись, обнажив очень плохие зубы. — Длинная история, сеньор. Эс ла хистория мас фантастика [35] ! Вы пройдете с нами.

Наступил-таки момент истины! Стоит ли сопротивляться? Ник подумал, что смог бы убрать всех пятерых. Они считают, что их слишком много, и не ожидают нападения. Но их действительно пятеро!

35

Просто фантастика!

Просто так ему не уйти, это не простая драка. Операция последует мгновенная и безжалостная: одного или двух он запросто положит голыми руками. Но если произойдет нечто подобное, можно считать, что миссия «Сафо» точнехонько пошла ко всем чертям! Невозможно работать, когда каждый полицейский в Испании будет стараться тебя поймать!

Но в этот момент инициатива ускользнула из его рук. Громадный гвардеец, все еще шаривший по карманам Ника, что-то обнаружил и уставился на находку. Широкое лицо исказила гримаса гнева. Он плюнул американцу на штанину.

Гвардеец высоко поднял руку, чтобы видели все. Лейтенант задохнулся, и, когда воздух стал прорываться сквозь сжатые зубы из его легких, раздался свистящий звук:

— Карамба! А вот это пострашнее наркотиков! Оказывается, господин Картер один из проклятых «бандидос»! Дай-ка сюда эту штуку, Хуан!

Гвардеец передал лейтенанту небольшой стеклянный флакон. Ник снова проклял собственное головотяпство. Тут он действительно влип окончательно! По рассеянности он положил паука Пепе в карман пиджака и совершенно об этом запамятовал.

Дула карабинов уставились на Ника. Прозвучал приказ держать руки над головой. Начала собираться толпа. Номер третий кипел от беспомощности и гнева. Теперь нет смысла пытаться что-либо предпринять: сейчас они настороже, а так как он принадлежит к ненавистным «Паукам», то стража скорее начинит его свинцом, чем даст сделать хотя бы шаг. Надо отыскать какой-нибудь другой способ бегства. И побыстрее.

Лейтенант изучал сидящего во флаконе маленького золотого паучка. Его мутные глазки прошлись по Нику с ног до головы, и он вновь показал черные пеньки зубов. Улыбочка получилась жутковатая. Ник запросто читал его мысли: наконец-то полиции удалось захватить «паука» живым! Такая редкость. Конечно, проживет он недолго, но прежде чем расстреляют или повесят, его заставят говорить! В полицейских подвалах, столько лет стоящих без дела. Они ждут, такие опрятные, прибранные. А в них — старые, готовые к работе инструменты. Конечно, по новым законам пытать арестованных не разрешалось, но кто об этом узнает? К тому же нортамерикано — «паук», и это меняет дело!