Мастер убийств

Эйнджел Л. К.

План созрел мгновенно, и бродяге принадлежала в нем главная роль. Жосслен наклонился и слегка потряс его за плечо. Клошар невнятно что-то проворчал и повернулся на другой бок. Жосслен толкнул его сильнее. Тогда бродяга открыл глаза и возмущенно произнес:

— Что вам угодно, месье? Вы же видите, человек спит, никому не мешает. Время позднее. Коль вам не спится, так шли бы в бистро или в кафе…

Он вытащил из-под груды газет старый будильник и для пущей убедительности потряс им перед носом Домана. Будильник жалобно звякнул и неожиданно

разразился звонкой трелью.

— Вот видите? — укоризненно произнес бродяга, хотя оставалось непонятно, о чем это могло свидетельствовать.

Жосслен, ничего не ответив на возмущенную тираду клошара, вынул из бумажника стофранковую купюру и многозначительно помахал ею в воздухе. Клошар сразу оживился, и тон его стал любезнее:

— Так вы, месье, не из полиции? Надо было сразу сказать… Сейчас встаю. С хорошим человеком и поговорить приятно.

— Мне нужна твоя помощь, приятель, — сказал Доман, бросая бродяге свой пиджак. — Работенка на пару часов, а заработка хватит на приличный ужин с шампанским, если ты еще не забыл, что это такое…

Участники ночного совещания, экстренно созванного полковником Мартеном в африканском секторе отдела службы безопасности, смотрели видеозапись судебного процесса над Доманом в Антананариву. Это был третий экземпляр, любезно переданный французской спецслужбе малагасийским президентом Андрозикели Нджалой. Прокурор Эгире Андриандзафитриму потребовал вынесения смертного приговора, краткую и невнятную речь произнес адвокат Зефин Райнизанабулулуна и высокий суд удалился на совещание…

В это время дежурный доложил о приезде министра безопасности Шарля Сен-Ламбера.

— Я благодарю вас, господин министр, за то, что вы приехали, несмотря на столь поздний час, — сказал полковник Мартен, вставая навстречу высокопоставленному гостю.

Министр жестом дал понять, что благодарности излишни, и тяжело опустился в кресло.

— Едва я улегся в постель, — сказал он, — как сразу почувствовал, что меня, как всегда, одолевает бессонница. Надеюсь, с вашей помощью мне будет легче скоротать эту ночь. Может быть, у вас найдется чашка кофе?

— Конечно, господин министр, — с готовностью откликнулась Алиса Арджани. Варить кофе входило в ее обязанности.

— Итак? — министр вопросительно посмотрел на Мартена.

— Жосслен Доман в Париже, — коротко ответил тот без лишних предисловий.

Министр явно не понял всей опасности, таящейся в этой фразе, и удивленно приподнял брови:

— Жосслен Доман? Кто это?

Шарль Сен-Ламбер получил свой пост всего лишь полгода назад, и ему еще многое приходилось объяснять.

— Доман… Он… — замялся Мартен. — Как бы это сказать…

Валеруа пришел ему на помощь.

— Полковник Доман — специальный агент службы безопасности. Он самовольно вернулся к своим обязанностям после того, как отбыл двухлетний срок заключения в Малагасийской Республике. Господин министр, он очень опасен, уверяем вас!

— Опасен? Но почему?

— Он

хочет убить президента Андрозикели Нджалу, — вновь подал голос Мартен.

— Президента Нджалу? Но для чего? — изумился министр, отхлебнув из чашки ароматный кофе, принесенный Алисой.

Мартен снова замялся, а потом заговорил, тщательно подбирая слова.

— Боюсь, что это будет непросто объяснить… Все происходило следующим образом: мы послали его в Африку с определенной… как бы сказать…. миссией два года назад.

— С какой миссией? — переспросил министр.

— Жосслен Доман должен был устранить Нджалу. Это был приказ вашего предшественника, господина Маршанду.

— Филиппа Маршанду?

— Именно так, господин министр. Я могу объяснить вам политические мотивы…

— Не надо ничего объяснять. Докладывайте по существу.

— Мы послали полковника Домана в Африку…

— Вы это уже говорили.

— Но когда он оказался в Антананариву, политическая ситуация резко изменилась, и Нджалу уже незачем было устранять. Даже более того… — Мартен многозначительно посмотрел на министра в надежде, что ему не придется договаривать.

— И вы продали Домана? — прямо спросил министр.

— Нет, нет, господин министр, я бы назвал это иначе, — торопливо промямлил полковник Мартен и принялся нервно ходить по комнате.

— Почему же вы не отозвали его? — принимаясь за вторую чашку кофе, поинтересовался министр.

— Видите ли… — пробормотал Мартен, — это было очень сложно… У нас не было надежной связи с тем местом, где скрывался Доман. В общем, мы сообщили президенту Андрозикели Нджале местонахождение нашего агента.

— Значит, вы его все-таки продали, — заключил министр.

— Нет, — мягко поправил его полковник Мартен. — Не продали, а отдали. Во имя высших государственных интересов. На благо Франции, которой все мы служим.

Когда Доман и бродяга добрались до моста через Сену, под которым обычно ночевали парижские клошары, с ними уже произошла разительная перемена. Надев новый костюм Жосслена, бродяга полностью преобразился. Но и сам Жосслен тоже выглядел весьма экстравагантно в широкополой шляпе неопределенного цвета и широченном, заплатанном, видавшем виды плаще.

Повеселевший клошар широким жестом представил Домана своим приятелям:

— Я хочу познакомить вас с моим другом. У него есть для вас одно выгодное дельце.

Клошары недоверчиво осмотрели Домана, пытаясь понять, какую выгоду может посулить им человек, столь бедно одетый.

Жосслен ослепительно улыбнулся им из-под полей шляпы, свисавших почти до самого его носа.

— Ну что? Прогуляемся, ребятки? — дружелюбно предложил он. — А по дороге я объясню, что вам это даст.

Спустя четверть часа Доман в сопровождении шумной разношерстной компании шел вдоль набережной Сены, чуть серебрившейся в мареве теплой весенней ночи, к своему дому, в котором он не был целых два года.