Мастер убийств
Шрифт:
Она раскрыла папку и некоторое время смотрела на свои записи.
— Кенджи Шинода, тридцать семь лет. Его семья в двух поколениях жила здесь. Были честными и трудолюбивыми. Его отец проходил службу в одном из подразделений ниндзя в Тихом океане.
— Это тот период войны, о котором знают лишь немногие люди, — заметил Брогнола. — Большинство писателей заостряют свое внимание на японо-американцах, которые были интернированы. Но многие из них сражались за «Звезды и полосы».
— Отец Шиноды был награжден за доблесть, — продолжила Эприл Роуз. — А его дядя был одним из лучших
— Похоже, в семье была преемственность, — заметил Болан.
— Кенджи хорошо успевал в школе. С самого начала у него были только отличные отметки. Он действительно достиг многого, может, даже сверхмногого. В колледже специализировался на математике и компьютерах. Он заработал докторскую степень, затем вернулся на западное побережье для работы в «мыслительном резервуаре» в Силиконовой долине. С тех пор возглавлял несколько проектов как для правительства, так и для частной индустрии.
— Судя по этому материалу, Шинода был прямо помешан на работе, — пробурчал Брогнола. — Вероятно, ему не хватало времени для развлечений.
— Как раз наоборот, — возразила Эприл. — Он увлекался военными искусствами, фотографией, любил путешествовать. Во время последней поездки в Японию посетил родовое имение Шинодов — оно находится на побережье к югу от Токио.
— Да, я видел его снимки, сделанные в отпуске, — проворчал Болан.
— Так же он был великолепным шахматистом. Однажды прошел на Пан-Американском шахматном турнире в финал, но был побежден Луисом Доминго. Для Шиноды это вообще был плохой год. Ему также собирались присудить Американскую научную награду, но она досталась… химику…
Она пробежала пальцем по листу бумаги в поисках имени. Куртсман, набивавший себе курительную трубку, сказал:
— Окава, он биохимик.
— Точно, Акира Окава, еще один японо-американец. По-видимому, между ними какое-то время были трения, Шинода хотел, чтобы Окава работал с ним, но тот отклонил его предложение. Во всяком случае, я выяснила, что, если бы большая часть работ Шиноды не была секретной, ему бы присудили Нобелевскую премию.
— Это наверняка, — согласился Куртсман. Он перевернул конверт, на котором сделал ряд пометок. — Я просматривал кое-какие его бумаги. Несомненно, этот человек был гением. Он сделал революцию в науке и ушел на многие годы вперед всех остальных в этой сфере. Шинода отличался блестящей изобретательностью, когда дело касалось кодов и шифров. Последний успех ему принесла программа «Проконтролируй товарища».
Куртсман огляделся. Убедившись, что его слова вызывают внимание окружающих, он продолжил:
— Проблема последних лет заключалась в том, что придуманные Шинодой методы обнаруживали принципиальные возможности техники, поэтому он обратился к развитию нового поколения компьютеров. Нет, если использовать слово «поколение», может ввести в заблуждение, так как оно предполагает просто усовершенствование уже существующих моделей. Шинода же создавал целый новый класс компьютеров, которые имели бы органические, или в некотором смысле живые, компоненты.
— Это похоже на научную фантастику, — сказал Болан.
— Это
Просматривая свои записи, Куртсман покачивал головой в восхищении, которое один знаток дела может испытывать к другому.
— Первый современный крупномасштабный цифровой компьютер имел более тридцати тонн скобяных деталей, включая восемнадцать тысяч вакуумных трубок, — объяснил он. — Развитие транзисторов означало принципиальное усовершенствование, но самый главный прорыв произошел с появлением силиконовой стружки. По мере того как размеры деталей из твердых металлов становились все меньше, появлялась возможность выпускать изделия из гибких металлов.
— Но Шиноде этого было недостаточно, — подсказал Брогнола.
— Точно. Он отказался от дальнейшей миниатюризации, для того чтобы работать на молекулярном уровне. Шинода предполагал использовать в новой компьютерной системе бактерии.
— Итак, насекомые снова будут в компьютере? — пошутила Эприл.
— Можно и так сказать, — улыбнулся Куртсман. — Контролируемые бактерии будут обеспечивать процессы переключения внутри биоосколков на протеиновой основе, Это необходимое сочетание генной инженерии и электроники способствовало созданию машины, которая производит операции в миллионы раз быстрее, нежели все самые совершенные компьютеры, а способность к запоминанию вырастает до десятка миллионов раз.
— Но ведь это слишком много! — вырвалось у Эприл.
— Действительно страшно, — подтвердил Куртсман. — Эти новые машины могли оперировать закодированными сообщениями неслыханной мощности, за исключением такого человека, как Шинода.
— Компьютеры этого класса могли делать и другие вещи в том числе, — заметил Болан.
— Это то, о чем нам и надо побеспокоиться, — сказал Брогнола. — Выводы чрезвычайные и ужасающие.
— Представьте себе, — сказала Эприл, — ведь если кто-то обнаружит этот биоосколок, то сможет перепрыгнуть на несколько лет вперед.
— Не забудьте о совершенствовании оружия и защитных систем, — добавил Куртсман. — Существующие сейчас системы устареют по сравнению с этой в области хранения, восстановления и обработки интеллектуальных данных.
Теперь Болан имел четкую картину. И не надо было ее расцвечивать. Он видел с холодящей ясностью, что Брогнола не преувеличивал, когда сравнивал убийство Шиноды с нацистскими выстрелами, спровоцировавшими вторую мировую войну. Нация, контролирующая подобные компьютеры, будет уверена в своем военном и технологическом преимуществе на многие годы и даже десятилетия вперед.
Представитель Вашингтона как бы подвел итог мыслям Болана:
— На мой взгляд, это дело не имеет ничего общего с кодами, но зато имеет слишком много общего с этой новой компьютерной идеей.
Каждый из экспертов кивнул в знак согласия.
Болан взглянул на Куртсмана и потрясающе красивую женщину, которая была неотъемлемой частью группы «Каменный человек».
— Я полагаю, что вам двоим необходимо сконцентрироваться на компьютерной части: вы специалисты в этом деле. Узнайте, как далеко он зашел, с кем вместе работал над этим и были ли у него реальные соперники в этой области.