Мастер теней
Шрифт:
Дайм отложил перо и потянулся за сургучом, но рука его замерла на полпути. Только сейчас он понял — ни Дракон, ни глава Конвента так и не сказали всего. А он, самонадеянный мальчишка, даже и не подумал, что царю Хмирны не так интересны разговоры с послом, как нужно зачем-то задержать его подальше от Империи. Проклятые игры! Зачем? И что все же происходит в Валанте? Дракон не просто так расспрашивал о ритуале коронации… Наверняка в Валанте новый король — и, судя по спокойствию Парьена, это
Аккуратно свернув готовое письмо, Дайм протянул руку за новым листом бумаги и глянул на обернувшую левое запястье водяную гадюку, прикидывающуюся серебряным браслетом с глазами-рубинами: подарок Ци Вея. Раз уж Дракон так добр, что дарит послу целый караван подарков, расщедрится и на лицензию внешней связи. Подумаешь, разок обойти «древний и мудрый» закон, разрешающий общение за пределами Хмирны лишь шерам категории прим или зеро — и то лишь потому, что даже Дракону не под силу за ними уследить.
«За сохранность хмирской культуры, столь отличной от любой другой, приходится платить серьезными ограничениями в связях с внешним миром, — поучал Парьен три месяца назад, отправляя Дайма добывать для Империи политические и торговые договоры с Двенадцатым Драконом. — Тебе, как и всему посольству, придется неукоснительно следовать всем законам и обычаям Подсолнечной. К счастью, на шеров-зеро запрет не распространяется. К тому же ты мой ученик, а по хмирской традиции связь ученика с учителем священна. Так что я буду постоянно держать канал открытым, и ты сможешь меня вызвать в любое время. Но никого более! Никаких штучек и ухищрений, Дайм. Маловат еще крутить Дракону усы».
Крутить Дракону усы — зачем? Можно попросить прямо, пусть даже придется выказать неуважение к традициям. Дайм обмакнул перо в чернильницу и только вывел первую букву приветствия, как в дверь постучали.
— Послание Его Всемудрости, да сияет вечно солнце над благословенной землей Красных Драконов, к Вашей Светлости, — послышался голос алера Вандаарена, первого помощника посла и по совместительству глаз и ушей принца Лермы.
— Да сияет, — ответил Дайм укороченной ритуальной фразой, пытаясь угадать, что еще приготовил Ци Вей.
Вандаарен торжественно внес свиток рисовой бумаги на расписном подносе и с церемонным поклоном подал Дайму. Он встал навстречу, коснулся ладонью сначала лба, затем сердца и обеими руками взял свиток.
— И все же это была ссылка, а не важное поручение, — встретившись взглядом с прозрачно-голубыми глазами северянина, тихо и ровно сказал Дайм. — Сочувствую.
Поднос в руках Вандаарена едва заметно дрогнул, но лицо осталось безучастным, а пелена ментальной защиты стала еще плотнее.
— Возможно, вам было бы разумно задержаться в Хмирне, — продолжил Дайм так же тихо. — После неудачи с мятежом Его Высочеству потребуются виноватые, а граф Крильбин вряд ли жаждет вернуть вам место первого доверенного лица Его Высочества.
Алер Вандаарен вместо ответа лишь поджал и без того тонкие губы, еще раз поклонился по хмирскому церемониалу и покинул кабинет Дайма. Только когда за помощником закрылась дверь, Дайм криво усмехнулся: зря северный змей думал, что кронпринц достаточно умен, чтобы не променять его на интригана и льстеца Крильбина. Покидать на три месяца столь неуравновешенного и самовлюбленного патрона — непростительная ошибка.
«…твоя мудрость и уважение к обычаям моей страны согрели мое сердце, — гласил свиток. — Позволь преподнести тебе последний скромный дар: дозволение на связь с РоельСуардисом. Но очень прошу тебя, брат мой, сохранить сие в тайне ото всех, кроме лица, с коим тебе доведется беседовать…»
Дочитав витиеватые заверения в искреннем расположении, Дайм шепнул:
— Благодарю, возлюбленный брат мой, — в полной уверенности, что Дракон услышит, несмотря на защиту посольского кабинета.
Не откладывая на потом, он устремился к настенному зеркалу. Начертил мягким концом пера руну личного вызова, удерживая перед внутренним взором образ Шуалейды. Но зеркало молчало, словно обыкновенная стекляшка. Еле удерживая готовое сорваться с языка проклятье, Дайм с силой вонзил перо в ладонь, и, обмакнув его в кровь, начертал руну еще раз, усилив её заклинанием стабильности.
— Шу! — позвал он, сосредоточенно пробиваясь сквозь неподатливый эфир. — Ответь же, Шуалейда!
На миг показалось, что с той стороны зеркала что-то откликнулось. Дайм усилил давление, приложил окровавленную ладонь — и эфир с громким треском поддался.
— Что угодно Вашей Светлости? — послышался скрипящий, прыгающий от баса до комариного писка голос, зеркало мутно засветилось, обрисовывая человеческий силуэт.
Дайм вздрогнул — Шуалейда не могла ответить ему так! Что-то случилось. В подтверждение опасений зеркало прояснилось, явив сердитого и взъерошенного шера Бастерхази в халате.
— Так ради чего Ваша Светлость изволили поднять меня с постели в два часа ночи? — продолжил Бастерхази ядовито-светским тоном. — Надеюсь, дело не в войне с Хмирной?
— Нашей Светлости угодно знать, почему вместо Её Высочества Шуалейды отвечает Ваша Темность, — сжав пораненную руку в кулак, как можно ровнее спросил Дайм.
— Потому что Ваша Светлость изволили разбудить меня, а не Её Высочество, — зевнув, ответил Бастерхази. — Вашей Светлости угодно что-то еще, или я могу идти спать?
— Угодно, — процедил Дайм. — Где Её Высочество, почему не отвечает на вызов?
— Понятия не имею, почему Её Высочество не отвечает. Её Высочество не изволит передо мной отчитываться.