Мастер сновидений
Шрифт:
— Что делать? Что делать…
— Ну, это просто. — Машу ручкой, так, ерунда…
— Просто?
— Да, можно, например, делать… шелковые чулки, они могут быть разной толщины и разных узоров и цветов. Можно делать перчатки для дам, разной длины и с разными узорами. Можно делать шелковые носовые платочки с кружевами. Можно просто делать кружева для воротников, можно делать кружевное шелковое белье. Еще придумать?
— Нет, но хотелось бы сделать образец. С чего начнем?
— Сейчас начнем?
— Сейчас, сейчас…
— Ну, например с чулок. —
— Мы готовы. Что делать?
— Пусть принесут чего–нибудь, куда мне сесть и куда ногу поставить.
Пока слуги волокут деревянные чурбачки, снимаю сапоги и штаны. Сажусь на чурбачек, а на другой — ставлю голую ножку.
— Начинайте…
— А что делать?
— Ну, зовите мастеров, снимайте мерки и делайте чулки, сразу и примерим. Можно для первого раза прямо по ноге оплетать.
На поляну сбегаются десятки пауков. Они начинают бегать по моей ноге. Я смеюсь, щекотно.
— А носовой платочек, как выглядит? — Спрашивает Хозяйка.
— Такой маленький квадратный кусочек шелка, а по краям, по кругу кружева.
— Какие кружева?
— А какие понравятся… Нужно что–то ажурное, воздушное…
— На каждом платочке кружева разные?
— Я так думаю, что платочки лучше делать по восемь штук одинаковых или по четыре, а чулочки обязательно по два. Вы смотрю с левой ногой закончили? Давайте правой займитесь, а этот дайте мне. Тут еще кое–что надо сделать…
Снимаю тонкий и приятный на ощупь чулочек. Работа великолепная.
— Вы делали замечательный чулочек, но тут надо кое–что поправить. — Паучки мастера замерли передо мной, смотрят. Интересно, понимают что–нибудь или нет? Или им все хозяйка транслирует. Поясняю и Хозяйке и мастерам. — Самый мысочек чулочка и пяточку надо сделать более полотыми — чтобы носились лучше. Еще вот тут сверху тоже надо сделать плотнее — это чтобы к поясу прицеплять было удобнее, и чулочки при этом не рвались. Еще здесь же сверху можно сделать кружева и … Вы можете сделать липкий слой? Так чтобы к коже прилипали? Допустим, смочить и прилипает, сухие не липнут. Очень было бы удобно. Одела, смочила резинку, и чулочек прилип и не сваливается.
Паучиха и мастера заворожено слушают.
— Еще можно сделать чулочки разного цвета и плетения. Этот чулочек белый… Лучше всего было бы их делать телесного цвета. Можно и других цветов. А кружев на платочке хватит. — Останавливаю я мастеров плетущих кружева на платочке. — Ах, как здорово получилось.
— Мы довольны. Новая работа нравится слугам. А будет ли это пользоваться спросом?
— Будет, будет, не волнуйтесь. Можно ли будет сделать мне с собой несколько пар шелковых чулок и несколько платочков? Мои мерки у вас есть. А я в Караваче прикину, сколько за них можно будет выручить. Я думаю, что это будет дорогая, элитная продукция… Рисунки остальных вещей с размерами я вам пришлю через Юммита.
Мы еще долго беседовали с Паучихой про размеры чулок и рисунки кружев. Потом в наш разговор втиснулся Хозяин и спросил, будут ли пользоваться спросом пленные демоны? Сказала честно, что
Вот в таком виде… Без штанов и в одном чулке я и красовалась, когда раздался животный вой и что–то шмякнулось на землю. Судя по шмяку, что–то было размером с Одрика. Так и есть, гамак качается уже пустой, бегу отыскивать Одрика в траве.
— Одрик, сонный ты мой, ты проснулся! Как ты себя чувствуешь?
Вместо ответа вижу расширяющиеся от ужаса вишневые глаза, с леденящим кровь воплем парень пятится от меня и скрывается за деревьями. Я озадаченно оглядываюсь по сторонам, это он меня испугался? Неужели я такая страшная? Через несколько мгновений Одрик, весь всклокоченный выскакивает из зарослей с рогатиной наперевес, которой, похоже, пытается защищаться от меня. Кричит паукам:
— Куда вы дели Анну?! Что за демона мне тут подсунули!
Хозяева хором уверяют, что я и есть Анна.
— Неправда! У Анны нормальные ноги и одинаковые. Таких ног у людей не бывает!
— Одрик, спокойно! Сейчас все будет нормально. Только взрыва не устраивай!
Его бьет крупная дрожь, он растерянно озирается по сторонам, заплетающимся языком, спрашивает:
— Это не сон?
В три голоса заверяем, что он уже проснулся. Он недоверчиво, с опаской косится на мои ноги. Надо же какой эффект!
— Одрик, отважный ты мой, сейчас ты меня признаешь. Ты только отвернись, или просто глаза закрой — я оденусь.
Закрыл он глаза или нет, но одеваться надо. Пока женишок приходил в себя и изучал паутинный чулок, как доказательство реальности всего происходящего, я успела договориться с хозяевами о дальнейшем плодотворном сотрудничестве.
У Одрика после сна вид задумчивый и рассеянный. Он словно все еще спит или не верит, что уже проснулся. Пока идем к резиденции, пытаюсь понять и расспросить его, что же с ним произошло? Отмалчивается и продолжает о чем–то напряженно размышлять.
— Одрик, задумчивый ты мой, а что там с учителем? Ты теперь можешь у него учиться?
— Я его слышу… Когда я его спрашиваю, он отвечает, если считает нужным.
— А как его зовут?
— Не знаю…
— А ты спроси, а если не помнит, то выберите с ним имя, это улучшит ваши отношения.
— Думаешь?
— Знаю.
Остаток дня я отсыпалась и отдыхала в запас. На прощальный ужин нас решили побаловать сладеньким. Кроме всего прочего, оддньюкарка в летах преподнесла пирог с лесной вечерницей. Это была мать Арнори, благодарила за дочку и за внука. Потому что окажись ребенок неполноценным, Арнори могли бы запретить иметь еще детей. А это значит и супруг бы получил право оставить ее. С какой–нибудь другой, у него могло быть полноценное потомство. Тут в Топях тяжелая жизнь, тут не до жалостей и сантиментов. И еще она всем видом показала, что хочет сказать мне пару слов «без протокола». Оставляю «сладкую парочку» наедине с десертом, отхожу с бабушкой в сторонку, вешаю звуконепроницаемый полог.